Избегание и смирение

Жизнь полна опасностей. До пошлости банальное замечание, да? Однако тут есть ряд интересных для обсуждения моментов. Во-первых, вопрос в том, насколько именно жизнь опасна. Во-вторых, очень интересно, что, вопреки всем опасностям, мы проживаем жизнь, чувствуя себя в целом в безопасности. В-третьих, очень-очень любопытно, как именно мы добиваемся этого успокоения.

Представьте, что вы плывете на “Титанике”. Хотели бы вы знать, что завтра он напорется на айсберг и неизбежно затонет? Причем это ваше знание ничего уже не изменит: капитан ваши мрачные пророчества слушать не станет, и место в спасательной шлюпке заранее забронировать тоже не получится. Можно, разве что, выкрасть спасательный круг и немного подготовиться морально, но может выйти и так, что именно эти приготовления вас в итоге и погубят, поскольку, давно известно, что чрезмерная подготовленность лишает спонтанности, и действия становятся более неуклюжими. Так хотели бы вы это знать или предпочли бы оставаться в неведении?

Здравый смысл здесь обычно выступает за то, чтобы все-таки знать о грядущей опасности заранее. Но удивительный фокус нашей человеческой психологии в том, что если таковое знание не позволяет гарантированно избежать этой самой опасности, против него возникает глубокий внутренний протест: зачем знать, что корабль потонет, если предотвратить это абсолютно невозможно? Зачем мучиться? Не лучше ли будет ничего не знать и от всей души веселиться до самого последнего момента?

Хорошо знать об опасности, когда к ней действительно можно как-то подготовиться или даже ее предотвратить. Но как только речь заходит об опасностях непредсказуемых и неизбежных, отношение к ним резко меняется — о таких опасностях знать уже совсем не хочется. А если и приходится сталкиваться с осознанием их наличия, тут же делается все возможное, чтобы поскорее выкинуть их из головы — забыть и не обращать внимания. Привет Фрейду с его теорией вытеснения.

Почему так происходит? Попробуйте ощутить это на себе. Если вы внимательно оглянетесь вокруг и посмотрите на свою жизнь, вам неизбежно придется признать, что вы не знаете, когда именно и как именно она закончится. В любой момент может случиться что-то неожиданное: кирпич на голову, пьяный водитель или сердечный приступ. Такова объективная реальность — кино может закончиться в любой момент. И эта наша внезапная смертность абсолютно очевидна, стоит только уделить внимание этому вопросу. Но почему-то нас это абсолютно не волнует: мы живем так, словно у нас в запасе уйма времени.

Обратите внимание, что этот вопрос вообще сложно воспринимать всерьез. Как это в любой момент?! Очевидно же, что какое-то время еще предстоит пожить — здоровье в порядке, время мирное, современный цивилизованный мир, где все, в общем-то, предсказуемо. Нет никакого айсберга!

И даже если мы на своем опыте сталкиваемся с тем, что жизнь имеет тенденцию внезапно заканчиваться, то все равно умудряемся остаться где-то в стороне. Если такое случилось с кем-то другим, это еще не значит, что такое же может случиться со мной. Детская наивная логика, но почему-то именно здесь она кажется очень убедительной… потому что она успокаивает, и, как это часто бывает в подобных случаях, разум в два счета проигрывает в споре с чувствами.

Жизнь самым очевидным образом опасна и непредсказуема, но поскольку этому нечего противопоставить, первой реакцией на такое осознание становится попытка от него убежать. Слишком страшно жить в мире, который вовсе тебе не друг, и который может стереть тебя в порошок в любой самый неожиданный момент. А если убежать от этого знания не удается — например, в ситуации, когда поставлен смертельный диагноз — то случается депрессия и апатия. Как можно спокойно жить дальше, если конец уже так близок и очевиден?

Осознание неизбежной опасности не приносит никакого облегчения, а, наоборот, делает ожидание неминуемой развязки невыносимым. Именно поэтому так хочется этого осознания избежать: не сталкиваться с ним, забыть, не знать. Такой вот удивительный парадокс. Человек хочет знать о себе и своей жизни все… но только, пожалуйста, не все.

То есть успокоение, в котором мы все пребываем, достигается исключительно за счет закрывания глаз на суровую правду бытия — полубессознательное сужение поля зрения таким образом, чтобы не видеть приближающегося айсберга. Добровольный отказ от знания в угоду мнимому чувству безопасности. Но нет ли какого-то иного способа справиться с пугающей правдой о жизни?

Психологи, исследующие переживания смертельно больных пациентов, заметили определенную закономерность. Обычно говорят о пяти стадиях умирания, но для нашего обсуждения будет достаточно трех: психологическое избегание, кризис осознания и смирение с фактами.

На первом этапе человек даже думать не хочет о том, что что-то идет не так. И даже есть какие-то симптомы надвигающейся опасности, они, по возможности, игнорируются или маскируются. На втором этапе, когда человека все-таки настигает осознание фактического положения дел, случается болезненный кризис — тот самый период, когда он проваливается в апатию, депрессию и даже суицидальные настроения. Но если проявить терпение, затем наступает третий этап, на котором человек примиряется с ситуацией и оказывается в совершенно неожиданном для себя месте — жизнь вдруг снова обретает для него смысл. Более того, он осознает, что только сейчас он и начинает жить по-настоящему: зная о неминуемом конце, он наконец-то начинает ценить каждое оставшееся мгновение.

И в этом состоит другой парадокс все той же нашей человеческой психологии. То, что кажется наиболее страшным, то, с чем, кажется, нельзя сосуществовать, открывает проход в состояние, о котором человек до этого мог только мечтать. И покой, который обретается в результате принятия и смирения, не идет ни в какое сравнение с тем покоем, который имитируется за счет избегания и отрицания болезненной правды о подстерегающих опасностях.

Возвращаясь к метафоре с “Титаником”, мы здесь имеем три разных состояния. Первое — это покой незнания. Точнее, речь идет о нежелании знать, неизбежно сопровождающимся скребущими на душе кошками, потому что на самом краю сознания человек всегда отдает себе отчет в своих самообманах. Бесследным вытеснение не бывает: всегда остается черная дыра сомнений, напоминающая о том, что именно и почему было забыто. И если приглядеться по-внимательнее, то те пассажиры, что не хотят слышать о надвигающейся опасности, так шумно веселятся не от хорошей жизни, а потому что это единственный для них способ заглушить рвущийся из глубины души вой загнанного в угол зверя.

Второе — это состояние паники и отчаяния, когда люди в последней попытке сохранить видимость контроля над ситуацией сами бросаются за борт, или же лишаются всякого мотива к дальнейшему существованию и погружаются в пучину апатии: добровольно выключаются из жизни и в тихом оцепенении дожидаются конца своих мучений.

Третье — это состояние, когда человек осознает опасность, но пройдя через кризис осознания, остается стоять на ногах и внезапно открывает для себя новые неожиданные горизонты — та самая радость бытия, которую все вокруг пытаются сымитировать с помощью алкоголя, шумной бравады и улюлюканья, вдруг становится его актуальной реальностью. На самом пороге смерти жизнь вдруг обретает истинный вкус и смысл, но происходит это исключительно в результате смирения — признания своего окончательного поражения в противоборстве потоку бытия.

А теперь попробуйте осмыслить тот факт, что мы всю жизнь находимся на пороге смерти — мы ведь действительно можем умереть в любой момент — на следующей неделе, завтра, прямо сейчас. Но вместо того, чтобы один раз пройти через кризис осознания, и обрести таким образом единственно возможную твердую почву под ногами, мы прячем голову в песок и всю свою жизнь проживаем в фазе инфантильного отрицания правды о том, что происходит вокруг. И только непреодолимые обстоятельства могут прижать нас к стенке и заставить признать, что о жизни мы ничего не знаем, и что наш индивидуальный айсберг подстерегает нас за каждым поворотом.

Мы проживаем жизнь ровно как те больные, которые не обращают внимания на свои симптомы и хотят прожить остаток жизни в неведении, с иррациональной надеждой, что если о болезни не вспоминать достаточно долго, то и она тоже о нас забудет. Детское магическое мышление. Мнимое успокоение подменяет собой тот истинный покой и полноту бытия, которые наступают только, когда происходит смирение с правилами игры: мы ничего не знаем о жизни и ничего, в сущности, не контролируем. Осознаем мы то или нет, но жизнь просто идет своим чередом, ни о чем не спрашивая нашего мнения.

Какие там классические стадии умирания? Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие? Вот и попробуйте осознать, что обычно человек всю свою жизнь проживает в стадии отрицания: чувствует, что что-то с этой жизнью не так, но вместо того, чтобы разобраться, закрывает глаза на свои сомнения и веселится тем активнее, чем сильнее ком подступает к горлу. Целая жизнь прожитая, в отрицании самой жизни. Видимость покоя и безопасности вместо того единственного настоящего покоя, который приходит только со смирением.

Что это значит в практическом смысле? Ровно все то же самое, о чем говорилось всегда: нужно перестать бегать от своих страхов и начать двигаться им навстречу. За каждым из них скрывается какая-то правда о жизни, от которой вы пока еще прячетесь. За каждым из них поджидает болезненный кризис осознания, из-за которого так не хочется смотреть в их сторону. Но если хватит духу пройти через этот крах иллюзий с открытыми глазами, не раствориться в нем, и не отступить в последний момент, то жизнь заиграет совершенно новыми красками.

Близость смерти, полная неопределенность и отсутствие всякого контроля — это не то, что лишает жизнь всякого смысла, это то, что впервые наполняет ее смыслом до самых краев. Но чтобы туда попасть, нужно победить всех своих самых страшных демонов, а это и есть, страх незнания, страх потери контроля и, в конце концов, страх потери себя. Только смирение с правилами игры, делает игру действительно увлекательной.