…Неужели люди действительно хотят детей для того, чтобы дети их любили? Если не очень понятно, то другим языком: Является ли для людей желание завести детей производным от желания получать любовь?…
Большую статью по этому поводу писать не буду — она будет или слишком большая, или слишком неоднозначная. Поэтому просто накидаем кратенький план, окинем взором поле рассматриваемой проблемы.
Говорить обо всех людях сразу было бы крайне неосторожно — нужно понимать, что положить всех на одну полку никак не получится. Можно говорить только об общих тенденциях, которые наблюдаются в этом вопросе.
Биологический инстинкт продолжения рода — не доказано… (10% максимум) В животной природе такой инстинкт, разумеется, существует. В человеческой он, вероятно, тоже должен был сохраниться, хотя бы как биологическое наследство. Но во-первых, на фоне всеобщего эгоцентризма (умо-центризма) влияние этого инстинкта ничтожно, а во-вторых, кто может честно сказать, что действительно способен отличить голос инстинкта, от голоса своего изворотливого разума?
У меня вообще вертится на уме такая гипотеза, что человеческий род стабильно существует только потому, что секс — это такой приятный процесс. Такой вот божественный замысел. Разум блокирует инстинкты, а сексуальный инстинкт блокирует разум — вот и происходит взаимная компенсация, а дети — побочный эффект.
Социальный инстинкт продолжения рода — 50% как минимум. Детей хотеть «принято». Это социальная программа, прошитая в каждом человеке. Возможно она опирается на тот самый неуловимый биологический инстинкт, но смысл этой программы не в выживании рода человеческого, в выживании самого социума, а это, знаете ли, сильно разные вещи.
Сюда же относится следование традициям и общим представлениям о том, что такое счастье, что такое семья, и в чем вообще смысл жизни на этой земле. Это и есть та интеллектуальная мишура, которая, среди всего прочего, глушит и биологический инстинкт. Чем больше рассудочности, тем меньше естественности.
Переходим к практическим процедурам, а чтобы не возвращаться к уже написанному, повторю в двух словах, о чем собственно речь.
В процессе социальной адаптации часть черт и свойств личности человека отходит на задний план. Одни потому, что напрямую осуждаются родителями и обществом, другие — потому что просто не нашли себе должного применения в реальной жизни.
Все это происходит, начиная с самого раннего детства, поэтому многие вытесненные черты становятся совершенно недоступны сознанию. Однако же по своему произволу они продолжают оказывать заметное влияние на повседневную жизнь человека.
Набор этих подавленных черт у каждого индивидуальный — это зависит от множества факторов, поэтому на других людей оглядываться бессмысленно. Свою темную сторону нужно изучать индивидуально, без лишних обобщений.
Теперь о том, почему подавление врожденных свойств личности — это плохо. Здесь будет уместна аналогия с паровым котлом, который может выдержать только ограниченное давление.
Когда какое-то качество подавляется, давление в котле начинает подниматься и растет оно до тех пор, пока не срабатывает предохранительный клапан. Например, при подавлении агрессивности, рано или поздно наступает момент, когда человек реагирует неадекватно ситуации — скажем, бьет коллегу стулом по спине за то, что тот на него косо посмотрел.
Возможен и другой исход. Если человек научился очень строго контролировать свои действия, котел может попросту взорваться, и тогда все та же агрессия выплескивается вовнутрь и вызывает соматическое заболевания. Подавленная агрессия, к слову, обычно вызывает заболевания желудка — гастриты или язву.
То есть, держать взаперти то, что требует своего выхода, весьма опасно. Но есть еще и вторая проблема. Вытеснение свойств личности, которые постоянно рвутся наружу, отнимает массу сил. Мы этого не замечаем только потому, что за много лет привыкли к этой статье расходов, что считаем ее чем-то само собой разумеющимся. Однако это не так.
Приятно видеть в комментариях заинтересованность читателей в практике. Чесать языками всегда проще, а разговаривая на философские темы, можно даже ощутить некоторую свою возвышенность над прочим серым миром. Но чем выше сам себе кажешься, тем больнее будет падать.
Практика же, в отличие от умных бесед, редко бывает приятной и никогда не создает ощущения собственной исключительности — скорее наоборот, с каждым шагом ощущаешь себя все более обычным.
В той или иной форме, в практике всегда присутствуют страх и душевная боль. Тут как в сказке: «В слезах и заключается лечение». Нельзя ничего изменить в своей жизни без того, чтобы не пройти через тяжелые переживания.
С другой стороны, есть в практике и свой азарт. Попытка понять себя — это вызов, брошенный каждому, и принять его — значит ввязаться в очень интересную игру, которая наполняет жизнь совершенно новыми красками. Для этого нужна смелость и решимость, но почему бы и нет?
Человек живет только для того, чтобы учиться, а чему он учится зависит лишь от его природы и от его судьбы. Наша судьба как людей — учиться, и идти к знанию следует так, как идут на войну. Со страхом, с уважением, с сознанием того, куда идут, и с абсолютной уверенностью в себе. Человек идет к знанию также, как идет на войну, — полностью пробужденный, полный страха и безусловной решимости.
Чтобы стать человеком знания, нужно быть воином. Бороться не сдаваясь, не жалуясь, не отступая. Человек знания — это тот, кто добросовестно и с верой переносит лишения и тяготы обучения. Тот, кто без спешки, но и без промедления отправился в полный опасностей путь, чтобы разгадать, насколько ему это удастся, тайны знания и силы. В его мире ничто не дается даром, а уж знание — и подавно.
Дневник психолога 
в начало 
карта сайта
мак — это все