В психологии очень мало такого, о чем можно говорить с уверенностью. Кругом одни лишь гипотезы и предположения. Теорий личности существует множество, теорий возникновения невроза тоже уйма, теорий и техник психотерапии еще больше. Но все теории сходятся, как минимум, в одном фундаментальном принципе.
Воспитание и христианская мораль учат нас заботиться о других людях, почитать родителей, помогать слабым и противостоять тиранам. Нас учат, что высшее достижение — это подвиг, совершенный во благо всего человечества. Нам рассказывают сказки о героях, отдавших свою жизнь ради спасения других людей. И нас учат испытывать вину за всякое проявление эгоизма, здорового или невротического — без разницы.
А психология утверждает обратное — все, что бы ни делал человек, он делает ради своего собственного блага. Нет в человеческой мотивации ничего иного, кроме беспросветного эгоизма. В каждом поступке человека за ширмой его доброты, благородства и бескорыстия легко обнаружить эгоистичную мотивацию. И эта мотивация не вторична — за этой отговоркой спрятаться не получится — эгоистичная мотивация всегда первична!
Но в этом эгоизме нет ничего плохого. Нечего стыдиться — такова сама человеческая природа, и бороться с ней, значит, восставать против инстинкта самосохранения. Моральные идеалы, какими мы привыкли их видеть, содержат в себе фундаментальную ошибку — они исходят из того, что человек от рождения испорчен и потому нуждается в оковах нравственности. Но так ли это на самом деле? От чего «звереет» человек? Не от этих ли самых оков, которые на него надевают в раннем детстве?
Есть мнение, что эгоизм разрушает общество, и поэтому должен быть искоренен. Но так ли это на самом деле? Цель врожденного естественного эгоизма — выживание. И если общественный порядок будет объективно более эффективным способом выживания, эгоизм такому обществу будет только рад и всегда будет его поддерживать. Животные, вон, живут стаями, а ведь у них нет никакой морали, их никто не учит, что надо быть добрыми к ближнему своему. Их эгоистичный инстинкт самосохранения сообщает им: стая — лучший способ выживать, а значит надо поддерживать интересы стаи, как свои собственные. А человеческий эгоизм не глупее звериного…
Противостояние между эгоизмом и общественной моралью возникает по чистому недоразумению. Что говорят священные тексты всех религий о деяниях своих святых? — Что они отдавали себя настоящему служению, что они были чисты и благородны в своих побуждениях, что они заботились о своих близких больше, чем о самих себе. Но ведь в том-то и дело — это святые люди, лишенные привычного нам Эго и его «-изма». А как быть всем нам, кому до святости очень далеко?
Чуть больше полугода назад я наконец-то научился печатать вслепую. Не прошло и пятнадцати лет. Переломным моментом стала покупка ноутбука с английской клавиатурой. То есть, русских символов там на кнопках вообще нет — вот и пришлось учиться. Доучиваться, вернее, — поскольку слабые попытки освоить слепую печать уже неоднократно, но безуспешно, предпринимались. Обучение по бразильской системе все-таки работает несравненно лучше.
Не то чтобы я теперь печатаю супер-быстро, скорее даже наоборот — четырьмя пальцами и глядя на клавиатуру я строчил быстрее. Но печатать не глядя гораздо интереснее, поскольку набор даже самого дурацкого текста превращается в настоящую духовную практику.
На востоке — в Японии особенно — принято с большим вниманием относиться к душевному состоянию во время выполнения любой работы. А некоторые сферы деятельности в связи с этим даже вышли за рамки своего изначального прикладного значения и приняли форму своеобразной динамической медитации, главная цель которой — достижение и поддержание специфического состояния сознания.
На западе вопрос душевного состояния тоже поднимается, но чаще как раз в прикладном значении — ради достижения лучшего результата в той или иной практической деятельности. Очевидный пример — спорт, где психологическая подготовка имеет не меньшее значение, чем физическая. Но спорт — это всегда погоня за результатом. То есть, душевное состояние в спорте не имеет самостоятельной ценности, и за рамками спортивных состязаний даже чемпионы возвращаются в свое обычное — лишенное всякого равновесия — состояние души.
Возможно, лучшим примером была бы музыка или любое другое искусство, где требуется виртуозное владение сложным инструментом — здесь тоже душевное состояние имеет огромное значение. Но как и в спорте, отложив свой инструмент, даже великие мастера возвращаются к инфантильному, раздираемому множественными конфликтами, состоянию сознания.
А восточная модель расставляет приоритеты иначе — всякая внешняя практика, в конце концов, подчинена изменению и уравновешиванию повседневного сознания. Музыка там играется не для того, чтобы достичь формального совершенства в звучании, а чтобы найти совершенное равновесие в своей душе. И если этого состояния удается достичь, то и музыкальная форма следует внутреннему совершенству исполнителя.
Чайная церемония, боевые искусства, каллиграфия, икебана, сады камней — в странах восходящего солнца много чудесных практик, имеющих своей целью достижение того волшебного состояния ума, в котором пребывают и из которого черпают свою мудрость все настоящие мудрецы. Так и хочется печально вздохнуть — «Жаль, что у нас всего этого нет!»
Некоторое время назад, мы подробно рассматривали проблему«теневых»качеств — тех черт, нашей личности, которые у нас определенно есть, но которые мы определенно не желаем признавать. Такие потаенные уголки души есть у всех. Это не патология и не какой-нибудь особенный невротизм — это общая норма.
При поверхностном понимании легко поддаться искушению и отнести к теневой стороне личности одни только негативные ее качества, но это будет неправильно. По странному стечению обстоятельств получается так, что мы отказываемся признавать в себе не только «плохое», но и много чего «хорошего».
Мы неоднократно говорили о том, что разница между плохим и хорошим весьма призрачна, но сейчас речь о другом. Например, возьмем агрессивность, которая очень часто оказывается в списке теневых качеств из-за ее неугодности социуму. Общество если и не говорит прямо, то подразумевает: агрессивность — это плохо. А раз плохо, приходится ее скрывать, маскировать, прикидываться добрячком.
С агрессивностью и подобными ей качествами все понятно. Если ребенку в семье любви недостает, он начинает добиваться любви у окружающего общества, а для этого ему нужно быть «хорошим», а для этого ему нужно скрывать в себе все «плохое» — логика элементарная. Так агрессивность и другие неудобные окружающим людям качества оказываются в списке отвергнутых и формируют самую мрачную и пугающую сторону нашей Тени. На что не пойдешь ради толики чужой любви.
Но у каждого человека в списке теневых качеств оказываются и другие — те, которые не то что «плохими» не назовешь, а такие, что в том же самом обществе принято считать весьма «хорошими». Сила, ответственность, независимость суждений, храбрость, решительность и все прочие атрибуты героической личности. Масштаб и сфера проявления этого героизма могут быть различными, но важна суть: это те качества, что обычно принадлежат нашим героям — тем людям, которыми мы восхищаемся, которых мы считаем лучше себя, которых считаем своими авторитетами.
Почему-то выходит так, что наряду со всем темным и морально сомнительным мы часто вытесняем из своей личности и самое светлое. Это не теория, это факт. Мы боимся быть «плохими», и это понятно. Мы боимся быть «хорошими», и это… предмет нашего разговора.
Дневник психолога 
в начало 
карта сайта
мак — это все