Толпой управляет тот, кто способен влиять на эмоции окружающих. Народ на баррикады можно загнать только на волне эмоционального остервенения — никакие логические доводы не будут достаточно убедительны, чтобы человек поставил свою безопасность под угрозу. Разумные аргументы не работают — об этом знает любой толковый рекламщик или политтехнолог. Но стоит создать нужный эмоциональный накал, и загипнотизированная толпа пойдет за вами, как крысы за волшебной дудочкой.

Сам по себе этот эффект безвреден, но в реалиях нашей жизни он часто срабатывает в негативном ключе. Чтобы управлять массами лидер сам должен быть весьма эмоциональным человеком, способным впадать в этакий боевой транс, когда его настрой начинает звучать с такой интенсивностью, что вызывает всеобщий резонанс. Это почти что магия. Вспомните Гитлера — этот уродливый коротышка каким-то образом умудрился убедить целую нацию, что она хочет и может завоевать весь мир. Вот она сила эмоционального влияния! Рассудок на такие фокусы не способен.

К сожалению, большинство таких харизматических лидеров — чистейшие невротики, но именно это и обеспечивает им успех. Для создания волны магического резонанса лидеру нужны подходящие слушатели — люди склонные испытывать аналогичный спектр эмоций и легко впадающие в полубессознательное состояние. Невротичному лидеру нужны невротичные последователи — и тут статистика всегда будет на его стороне.

То есть, когда речь заходит о массовых настроениях, практически всегда, это настроения бездумной бессознательной толпы, которая в значительной степени утратила способность к трезвому разумному мышлению и превратилась в звериное стадо. При этом каждый отдельный участник этой толпы на период своей вовлеченности начинает искренне верить в правое дело, провозглашаемое с трибун эмоционально заряженными лидерами. Критическое мышление, индивидуальность, сознательность и разумность — все это угасает, как при сильном алкогольном опьянении. Человеком овладевает первобытный раж — доказать свою правоту и уничтожить всех несогласных.

Абсурд демократии

Люди — разумны. Но стоит им собраться в кучу, как они превращаются в стадо, где правят бал наиболее массовые и потому самые примитивные и низменные настроения, а несогласных или неподатливых просто отстреливают. Вот она — скрытая сущность демократии. Цель демократии в победе большинства, но в этом же и ее главная слабость.

Идеалистичная идея о том, что большинством голосов можно принять наиболее правильное решение, неизбежно разбивается о скалы суровой реальности: статистическое большинство — это «кухарки», которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к каким бы то ни было рычагам управления. И, наоборот, — самые выдающиеся члены сообщества, к которым и следовало бы прислушиваться, оказываются, как минимум, в меньшинстве, а, как правило, — посаженными на кол.

Хорошо, когда совет директоров огромной корпорации решает спорные вопросы общим голосованием — большинство голосов разумных людей побеждает и определяет следующий разумный стратегический шаг. Или еще лучше вспомнить круглый стол короля Артура с аналогичным принципом принятия решений, где самые достойные из достойных принимают лучшее из возможных решений.

Но стоит попытаться раздвинуть этот принцип на широкие массы и дать право голоса каждому дееспособному пассажиру, и корабль тут же пойдет на дно. Каким образом подчиненный — тот человек, который не дорос еще до того, чтобы участвовать в принятии стратегических решений, — может судить о правильности или неправильности выбора, перед которым стоит его руководитель? Что это за наивная фантазия, будто народ способен на разумное самоопределение? Высказать мнение — да, способен каждый, но высказать разумное мнение… много ли вы знаете людей, способных видеть дальше своего носа?

А много вы знаете тех, кому вы бы доверили выбирать «за вас»? Готовы ли вы вручить свою судьбу мнению «большинства» своих знакомых? Если нет, то вот он ваш предел веры в демократию. Президента должно выбирать большинство, а как вам проживать свою собственную жизнь, вы уж лучше как-нибудь сами определитесь, да? Точно так же и каждый из этих ваших знакомых не доверил бы вам решать за них. И где же тут вера в демократию? Защита демократии — это только политический рычаг, а не то, в чем действительно нуждается каждый индивидуум. Покупайте дорогую машину, покупайте дорогую одежду, покупайте демократию — будете круче выглядеть!

Представьте себе детский сад, где детей начали бы спрашивать, как их воспитывать и чем их кормить? Очевидно, что ребенок не способен видеть общей картины, и, не понимая этого, он потребует больше игрушек, больше сладкого, а воспитателей — на мыло. Или представьте, что какая-нибудь корпорация устроит плебисцит среди своих многочисленных сотрудников по вопросам управления активами и стратегического планирования… на следующий же день у конкурентов будет большой праздник с танцами на косточках поверженного противника.

То есть, даже в относительно простых и узких сферах мы не доверяем и никогда не доверим руководство мнению большинства, но на государственном уровне, где ставки куда как выше, именно на демократию мы и уповаем. Фактически, мы верим, что достижение возраста юридической дееспособности обеспечивает достижение достаточного уровня разумности и осведомленности, чтобы принимать решения государственного масштаба. Это, простите, полный… финиш.

Иллюзия демократии

Можно на весь этот фарс посмотреть и с другой стороны. Демократия — это не более чем заигрывание с массами с целью создать иллюзию участия в государственном процессе. Честные выборы — это оксюморон. Как можно этого не понимать? Да, если бы у народа действительно была власть что-либо выбирать, от существующего мирового порядка давным-давно бы уже ничего не осталось. Жили бы в руинах.

Демократия — это власть большинства. А большинство — это те самые люди, на которых ориентировано современное массовое телевидение и желтая пресса, — люди, не способные наладить свою собственную жизнь и нуждающиеся в умных советах о том, как правильно нос вытирать, но при этом алчно жаждущие доказать свою значимость и отстоять свое право влиять на мировые процессы. Муравьи, мечтающие о полетах в космос. Какое решение они примут общим голосованием? Что, кроме «отнять и поделить», может придумать массовое сознание?

А те товарищи, которые у руля, — думаете, они всего этого не понимают? Думаете, они смотрят на мир таким же незамутненным взором, что и детишки переживающие за героев Дома-2? Конечно же, нет! Государственные управленцы веками изучали психологию массового сознания, его свойства, сильные и слабые стороны. Все давно уже посчитано, задокументировано и расписано в виде инструкций с картинками.

В лучшем случае все сводится к вопросу о том, какой из лидеров сможет собрать вокруг себя толпу большего размера. Но ведь размер толпы зависит не от разумности доводов! Он зависит от «магических» способностей отдельных лидеров и их умения подать свои интересы под таким соусом, чтобы толпа поверила, что именно этого она и хочет. И снова — массовость здесь достигается не разумностью доводов, а умением играть на волнах эмоциональной приязни или неприязни. Выборы побеждает не демос, а PR-машина и тот, кто ею лучше управляет.

Слышал недавно занятный обмен мнениями — кто-то «из толпы» высказал презрительное замечание, что Путин — самый богатый россиянин — нахапал, мол, кровопийца. На что собеседник ему резонно возразил, что было бы странно, если бы Президент не был самым богатым человеком — мало того, что должность подразумевает определенный уровень доходов, так ведь еще и человек умный и имеющий доступ к нужной информации — было бы странно, если бы он не был самым богатым! И какие тут могут быть обиды, кроме детской зависти и нытья слабаков о вселенской несправедливости?

Так вот и с выборами — будет странно, если Путин не победит на выборах. Если он проиграет, то только потому, что его политтехнологи откровенно облажаются или, если оппозиция сможет собрать достаточные ресурсы, чтобы потягаться с государственной машиной. Но не надо тешить себя иллюзией, что это имеет какое-то отношение к демократии, честным выборам и реальной воле народа! Народ в этой игре — только пешка, которой дают потешиться иллюзией, что именно она у руля, — так толпа делается еще послушнее и податливее.

Кого или что защищают активисты всех этих митингов «за честные выборы»? Право народа на точную регистрацию их голоса? Ну-ну, отлично — защитили. Не понятно только от кого. Неужели у руководителей государства, если они хотят повлиять на результаты выборов, нет более тонкого способа добиться этой цели и не быть пойманным за руку? Они ведь не идиоты. Захотят повлиять — повлияют, комар носа не подточит. Более того — они влияют и должны влиять. Думаете, ради идеалистичной веры в демократию государственные лидеры поднимут лапки и сдадутся — лишь бы потешить народ обещанной возможностью подержаться за штурвал? Такие наивные лидеры действительно стоят того, чтобы их скинули.

Задача лидера — обеспечить стабильность и стратегическое развитие государства, используя для этого все доступные ресурсы, а не ублажать народ с его кровожадным желанием наблюдать политические гладиаторские бои и решать, кому отрубить голову, а кому дать еще шанс повыступать на арене. Но народ не больно-то и заинтересован в этом праве и не станет за это бороться сам по себе. В шумихе заинтересована хваленая оппозиция, которая хочет взобраться на вершину пищевой цепи и готова использовать для этого любой миф, который поможет пробудить в толпе бурю протеста против имеющейся власти. И сегодня миф этот — демократия.

Проблема не в том, чтобы защитить право отдельного гражданина голосовать на выборах и быть услышанным. Все эти белыми нитками шитые «фальсификации» — это игра на струнах общественного мнения, а не то, что действительно формирует результаты выборов. Вопрос в том, КАК именно формируется этот выбор, и чей это выбор. И оба возможных ответа далеки от идеальной картинки, которую держат в голове приверженцы демократии — либо народ не управляет своим выбором, потому что находится под контролем PR-технологий, либо же народ действительно свободен выбирать, но тогда упаси нас Боже от этого выбора.

В природе нет демократии. Есть только утопическая мечта о том, что каждый член сообщества, будучи разумным осведомленным человеком, поможет своим мнением направить общий корабль в лучшем для всех направлении. Но это действительно утопия. Реальный мир устроен совершенно иначе.

Посмотрите на современные успехи Apple — вторая по капитализации фирма в мире, которая еще 10 лет назад была явным аутсайдером. Весь их успех построен на том, что они забыли спросить народ о том, что ему надо. В Apple сидят умные люди и решают, каким должен быть правильный продукт. Решают — и выпускают, продают его втридорога и имеют успех. А в какой-нибудь Acer или Asus сидят другие менее умные люди, которые верят, что наилучший продукт они смогут сделать, только если проведут тщательное маркетинговое исследование и узнают, чего хочет народ. Узнают — и выпускают… отстой за отстоем. Потому что массовое мнение — это всегда мнение посредственностей.

Честные выборы

В идее о честных выборах столько дыр и противоречий, сколько их не бывает в самых дешевых киносценариях. В чем суть честных выборов? В том, что каждый дееспособный гражданин должен иметь возможность воспользоваться своим правом на политическое волеизъявление, и его голос будет учтен. Все просто.

Допустим, с технической точки зрения мы сможем это обеспечить. Расставим урны через каждые сто метров, к каждой урне приставим наблюдателя, наблюдателя за наблюдателем и независимого иностранного эксперта для наблюдения за ними обоими. Никаких подтасовок. Дорого, но возможно. Допустим, в выборах примет участие 80 процентов населения страны. Тоже дорого и сложно, но возможно. Пусть.

Теперь нужно соблюсти другой принцип «честных выборов» — голоса избирателей должны быть свободны от политического давления. То есть, каждый голос должен быть голосом независимого человека, который сам решает, как ему жить, и, что, по его мнению, будет лучше для страны. Вот тут уже сложнее. То есть, можно, конечно, запретить предвыборные рекламные компании и рассчитывать на то, что избиратели сами найдут время разобраться, кто есть кто на политической арене, и сделать сознательный и, главное, разумный выбор. Но ведь очевидно, что это не сработает.

Так или иначе, информировать избирателей придется. Но допустим, мы пойдем и на это — найдем независимых обозревателей, который составят политический портрет каждого участника предвыборной гонки. Допустим, у каждого избирателя будет доступ к этой объективной честной информации о кандидатах. Решит ли это проблему свободного выбора?

Вспомните какую-нибудь ситуацию из своей жизни, где вам приходилось совершать выбор — куда поехать в отпуск, увольняться ли с нынешней работы, какую машину купить… что-нибудь простое и наглядное. Как вы подходили к решению задачи?

Самые сознательные и вдумчивые из нас стараются разобраться вопросе — изучить варианты, определиться в своих предпочтениях, рассудить, какое решение будет правильным — и все это, основываясь на своем уровне понимания ситуации. С отпуском проще — дело вкуса, надо только понять свой вкус. С увольнением сложнее — слишком много неизвестных в уравнении. С покупкой машины тоже свои проблемы — надо разобраться в различных технических вопросах, с которыми вы до этого, возможно, не сталкивались.

Выбор совершать надо, и вы его совершаете, но хорош ли этот выбор? С вашей точки зрения может оказаться, что лучше всего поехать в Египет. Вы пришли к этому выводу, перелопатив кучу информации в интернете, и считаете, что выбор обоснован. Но с точки зрения турагента, который знает ситуацию изнутри, этот же самый выбор может показаться худшим из возможных. С увольнением то же самое — вам может показаться, что лучше уволиться, а все ваши друзья и родные могут сказать, что это детская блажь и увольнение будет страшной ошибкой. Чей выбор правильнее? И с покупкой машины та же беда — вам понравится что-то одно, а механик в сервисном центре скажет, что это не машина, а жестяной гроб на колесах.

То есть, получается, что выбрать-то вы можете, но, даже имея доступ ко всей необходимой информации, вам придется сначала в этой информации глубоко разобраться, чтобы ваш выбор стал действительно осмысленным и вашим. А много ли людей способны разобраться в тонкостях государственного управления? Люди, которые в своих-то маленьких жизнях разобраться не могут, способны ли они принять взвешенное разумное решение относительно того, как и кому следует управлять государством?

Вот лично я за себя точно могу сказать — я понятия не имею, как управлять государством. И какой тогда толк от моего мнения? На чем оно вообще может быть основано?

Если я не понимаю задач, которые приходится решать государственному лидеру, то, как я могу выбрать того, кто лучше с этими задачами справится? В конечном счете, я вынужден опираться не на реальные ТТХ, а на свое субъективное ощущение, которое мне подсказывает, что один из кандидатов более адекватен как личность, чем другой.

Но это я — у меня есть для этого специфический навык. А что делать какому-нибудь студенту, который жизни не видел и пороху не нюхал — как выбирать ему? Что делать пенсионеру, который привык верить всему, о чем пишут в газетах? Что делать среднему обывателю, который в принципе «далек от мысли»? А ведь это и есть — большинство! Какова истинная политическая ценность их свободного выбора? Не страшно ли передавать судьбу ядерного чемоданчика в руки лидера, выбранного таким вот большинством?

Реальное большинство сделает свой выбор — но упаси нас Господи от того, что нравится большинству. Хлеба, зрелищ и, главное, халявы — вот, что веками выбирала толпа. Именно поэтому у политиков в ходу игра в обещания — кто посулит больше халявы, тот и победит!

Если верить в такой вот свободный выбор, то придется признать, что этот выбор не является разумным именно потому, что он совершен людьми, плохо осведомленными в вопросе, по которому они выносят решение. Стоит ли защищать такую свободу выбора? Либо же придется признать, что на самом деле все это только игра, и никакого свободного разумного выбора нет — есть только схватка противоборствующих политических сил, использующих продвинутые PR-технологии для управления массовым сознанием. А идея демократии — это только разменная монета в их руках, а никак не руководящий принцип.

Демократия — это миф, и надо быть очень наивным человеком, чтобы верить в ее реальность. Но, даже если допустить, что настоящая демократия возможна…

Давайте отмотаем немного назад по тексту и признаем, что мы не только ничего не понимаем в государственном устройстве, но еще и не имеем объективной информации о кандидатах и положении дел в стране. А еще хуже то, что, даже если бы такая информация была, мы в действительности не имеем особого желания в ней разбираться. У нас есть дела поважнее, чем тратить часы, месяцы и годы на то, чтобы понять устройство политического механизма, а если у кого-то такое желание и есть, так ведь еще и мозгов может не хватить! По сути, мы просто хотим «порулить», чтобы с гордым видом хвастаться перед друзьями, как я проголосовал против всех — такой вот я необыкновенный! Ну, и какой тогда из нас избиратель?

Нет для страны ничего хуже, чем Президент-невротик. Нет ничего опаснее, чем избиратель-невротик, которому дали реальное право выбирать. Но именно такова правда жизни — если провести действительно «честные демократические выборы», невротическое большинство неизбежно выберет для себя точно такого же невротического лидера. А потом останется только локти кусать…

Так что, если нет у нас демократии — так и, слава Богу!

p. s.

У политологов, оказывается, есть чудесный термин для обозначения существующего порядка вещей — декоративная демократия.

p. p. s.

Продолжение темы — ответ на некоторые комментарии.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/democracy/feed/ 91 http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/ http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/#comments Fri, 13 Jan 2012 23:36:39 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1420 Запись из раздела: Статьи о психологии

А Новый год ставит вопрос ребром. Очередной год прожит — в одиночестве или нет, успешно или не очень, но прожит. А, как он прошел? 365 дней, каждый из которых мог оказаться последним, — а сколько из них прожиты впустую? Сколько из них вообще «прожиты», а сколько пропущены на перемотке?

В Клубе мы завели практику — раз в неделю-две выполнять какое-то новое психологическое упражнение, позволяющее под новым углом взглянуть на себя и свою жизнь. И в конце декабря участникам было предложено очередное упражнение — специально, чтобы потрепать нервы в канун Нового года. Задача состояла в том, чтобы провести промежуточную ревизию своей жизни — оглянуться на прожитые годы и попробовать оценить, какие периоды в жизни прожиты осмысленно, а какие впустую.

Фокус в том, что, когда мы оглядываемся назад, мы вполне можем уловить это субъективное ощущение, что определенный период в жизни имел для нас какое-то значение или, наоборот, время просто прошло, а толку от этого никакого.

Жизнь любого человека можно раскидать на эти две категории — значимое и бессмысленное. Притом, очевидно, что значимого гораздо меньше, чем всего остального. Можно даже сказать, что значимое — это как звезды на небе — их много, но все-таки черноты там наверху гораздо больше.

И вот у всех у нас на нашем жизненном небосводе рассыпаны звезды — те отдельные события или целые пласты-созвездия в жизни, которые мы безо всякой тени сомнения ощущаем, как нечто важное, значимое, ценное. И именно эти звезды мы будем с тоской пересчитывать, когда наступит время подводить итог всей прожитой жизни.

В этом и была суть упражнения — предложить участникам оглянуться назад, не дожидаясь того печального момента, когда уже будет поздно что-либо менять. А чтобы все это не осталось на уровне мечтательного философствования, участникам было также предложено попробовать определить, в чем ключевая разница между теми событиями или периодами в жизни, которые мы субъективно воспринимаем, как значимые, и теми, которые мы так же субъективно оцениваем, как бессмысленные.

К сожалению, мало кто докопался до сути, хотя до этого аналогичное упражнение было предложено одной из психологических групп и там трое из четверых за неделю задачку раскусили… но тут, видимо, сказался уровень подготовки. Так что задача, как оказалось, не такая уж простая. Зато есть теперь хороший повод написать эту статью.

Итак, задача состояла в том, чтобы отделить значимые периоды жизни от бессмысленных и найти в них тот ключевой элемент, который отличает события одной категории, от другой. Притом, «значимое» не обязательно значит «хорошее», «приятное» или «успешное» — очень часто значимыми кажутся очень болезненные и неприятные события, а события из категории хороших и успешных, наоборот, воспринимаются, как нечто не имеющее никакой настоящей ценности.

Дальше следует подробный разбор этой проблемы с готовым ответом в конце, но если вы хотите извлечь максимум пользы для себя, попробуйте сначала выполнить упражнение, а потом читать дальше… ну, а если нет, так и нет — читайте дальше и have, как говорится, fun.

Уровни значимости существования

Первый уровень — невротический. Счастье невротика — в том, чтобы избавиться от душевного напряжения. Когда этого удается добиться, то есть, когда болезненная душевная потребность удовлетворена, человек испытывает удовольствие. Если этого удовольствия удается достичь и его достаточно много, такой период в жизни ощущается, как хороший, позитивный, приятный и в каком-то смысле ценный.

Сюда относится и достижение желанного успеха, и приятные моменты любовно-невротических отношений, и социальные победы, и трудовые достижения… но сюда же относятся и болезненные переживания — ведь мы знаем, что как бы невротик не страдал, он страдает, потому что ему это нравится — ему дороги его страдания, ему важно чувствовать себя несчастным.

Таким образом, первый уровень значимости связан с острыми переживаниями от колебаний маятника гордости и ничтожества, который и определяет сущность всякого невротика. Крайние позиции маятника, а так же резкие перескоки с полюса на полюс, переживаются как нечто значительное, поскольку эти моменты сопровождаются яркими и запоминающимися вспышками эмоций. Но в общем и целом они все равно мимолетны и при более внимательном рассмотрении их видимая «значимость» быстро рассеивается.

Этот уровень значимости сравнительно легко достижим и большинство наших усилий в направлении того, чтобы придать смысл своему существованию, связаны как раз с попытками получить удовольствие от раскачивания своего маятника. В идеале мы стараемся удовлетворить свою потребности в любви и признании, но на худой конец — если с признанием никак не получается — то же самое удовольствие извлекается из бед, поражений и страданий. Не имея возможности победить, мы хотим верить хотя бы в то, что наши поражения что-то «значат», что страдаем мы не просто так, что в наших бедах есть смысл и значение…

Второй уровень значимости — животный. Если бы зверя можно было спросить о самых значимых событиях его жизни, он бы ответил, что самый наиважнейший момент его жизни происходит прямо сейчас, здесь-и-сейчас.

Именно в эти редкие для взрослого человека периоды пребывания в здесь-и-сейчас мы ощущаем наполненность и значимость момента, и именно эти периоды всегда оставляют на душе след.

Говоря проще, это те периоды, когда мы получаем новые и потому яркие впечатления. Для ребенка изначально весь мир в новинку, и поэтому его жизнь переполнена впечатлениями и именно поэтому его субъективное время тянется гораздо медленнее, чем время взрослого человека. Этот эффект известен абсолютно всем — в детстве одна наша неделя нам казалась длиннее, чем наш средний месяц во взрослой жизни. В детстве время мучительно тянулось, а сейчас дни, недели и месяцы просто пролетают мимо.

Технически, эта проблема имеет два аспекта — выключенность из окружающей действительности и подавление чувств.

Первое связано с тенденцией среднего взрослого человека проживать жизнь у себя в голове — в своих мыслях, рассуждениях, сомнениях, оправданиях и всем остальном, чему обычно посвящен наш внутренний диалог. Чем больше мы погружены во внутренний диалог, тем более мы отключены от реального мира и тем более скудные и безвкусные у нас переживания… и естественно, что они не запоминаются, а целые пласты времени этой погруженности в себя в итоге просто выпадают, как прожитые впустую.

Новизна, с другой стороны, — это как раз то, что вырывает нас из привычного состояния погруженности в себя и заставляет хотя бы на короткий период времени, вернувшись в здесь-и-сейчас, вдохнуть жизнь полной грудью. Поэтому так велик соблазн превратить свою жизнь в погоню за новыми и все более острыми впечатлениями, но путь это тупиковый. Не за впечатлениями нужно гоняться, а учиться жить в реальном времени, — тогда каждая привычная чашка утреннего кофе будет, как новая.

Второй аспект связан с тем, что у нас есть тенденция подавлять негативные чувства. Негативные — в том смысле, что они нам не нравятся, а не в том, что они действительно имеют отрицательное значение. Нам не нравятся какие-то наши чувства и мы их вытесняем — пытаемся от них отмахнуться, захлопываем перед ними дверь. Мы верим, что способны фильтровать чувства — избавиться от неприятных, а приятные оставить. Но на практике это не работает — как только мы начинаем подавлять «негативные» чувства, так вместе с ними из нашей жизни уходят и чувства «позитивные». Дверь нашей души либо открыта, либо закрыта, и чувства через нее либо проходят, либо нет.

Итогом подавления негативных чувств и переживаний становится то, что жизнь теряет вкус. Если в детстве мы искренне радовались лужам на улице, куску хлеба с маслом посыпанному сахаром, а мысль о первом поцелуе доводила до дрожи, то став взрослыми, мы ничего этого уже не чувствуем — наша душа наглухо залита строительной пеной. И чтобы хоть что-то почувствовать, нам теперь нужно поехать на дорогой экзотический курорт, заказать в ресторане вычурное дорогое блюдо с оригинальным вкусом, а вместо простого поцелуя, нам теперь нужны изощренные, а то и извращенные сексуальные фантазии.

Заметьте, дело не в том, что для взрослого человека в этой жизни остается все меньше нового и яркого, так как он уже все перепробовал. Жизнь утрачивает чувство новизны по совершенно иной причине — в результате постоянного нарастания внутреннего напряжения и все более отчаянных попыток с ним справиться. Чем больше тяжесть на душе, тем больше мы сосредоточены на своем внутреннем диалоге (выпадаем из «здесь-и-сейчас») и тем сильнее мы защищаемся от мира своих чувств и реальных переживаний — а это и приводит к окончательному отупению в восприятии жизни.

Соответственно, когда нам все-таки удается пробиться через собственную глухоту и почувствовать вкус жизни, эти моменты нам кажутся очень ценными и мы изо всех сил желаем их повторить. А поскольку каждое новое впечатление по определению тут же перестает быть новым, нам приходится действительно все время гоняться за новыми и все более острыми переживаниями. Жизнь превращается в зарабатывание денег только для того, чтобы позволить себе очередную порцию живительной новизны.

И хотя острые и яркие переживания, полученные в течение жизни, действительно являются чем-то значимым, в глубине души мы чувствуем, что жизнь прожитая в погоне за новыми впечатлениями — это бурно, весело, интересно… но все-таки бездарно. И даже если перестать убегать от своих тревог и снова научиться чувствовать свои чувства, это тоже не решит проблемы бессмысленности существования. Научиться снова вдыхать жизнь полной грудью было бы великим достижением, но это еще не все, что нам нужно, чтобы без тени всякого сомнения ощутить значимость своего существования.

Развитие сознания

Третий уровень — человеческий или, если угодно, экзистенциальный. Если бы тот же вопрос можно было бы задать растению, оно, вероятно, бы ответило, что в его понимании все элементарно просто — каждый новый росток, каждая новая ветка, каждый новый лист, каждый новый цветок и, особенно, каждый новый плод — вот, что наполняет смыслом его жизнь. Не сохранение вида, не размножение, не красота и не радость солнечному свету — это важно, но не в этом смысл — значимость своего существования растение ощущает от того, что оно растет. Вот единственный необходимый и достаточный критерий, отличающий осмысленное от бессмысленного.

Не воспринимайте эту метафору буквально. Человек — не растение, и как бы некоторым не хотелось подтвердить свое мнение, что смысл их жизни в рождении детей, это совершенно не то, о чем здесь идет речь. Наш человеческий рост происходит в другой области — наши ветки, листья и цветы имеют природу психологическую, а не физиологическую. И снова — постарайтесь не впасть в иллюзию, что речь идет о развитии интеллектуальном, — новые знания и умения ценны, но в них нет никакого самостоятельного значения.

Знаете, что дерево часто используется в качестве символа человеческой психики? Попробуйте это ощутить. Семечко падает в землю, пускает корни и начинает расти. Под землей — корни, опирающиеся и уходящие в бессознательное. На поверхности — расширяющееся и растущее сознание. Проходят годы, и из мельчайшего семечка вырастает огромное уникальное дерево, хотя и принадлежащее к какому-то определенному виду, — это ли не чудо? Семечка — это потенциал, и каждый маленький шаг к его раскрытию — это и есть то единственное в жизни, что имеет подлинную ценность.

И снова остерегайтесь напрашивающихся ассоциаций, что смысл жизни в раскрытии своих потенциальных умений и дарований. Можно быть тысячу раз талантливым, можно раскрыть и реализовать свой талант… но при этом остаться совершенно несчастным. Да, у всех у нас есть свои сильные стороны, а у кого-то и уникальные дарования, но само по себе их раскрытие — это не то, что придает значимость жизни. У одних деревьев сильные корни и это дает им свои преимущества, у других гибкий ствол, и это тоже дает свои преимущества, у третьих способность переносить мороз, а у четвертых — засуху. Но смысл их существования не в том, чтобы реализовывать свои преимущества и гордиться этим, а в том, чтобы максимально эффективно расти, используя все имеющиеся преимущества.

Смысл в росте, и расти должно дерево, а не таланты. Великий музыкант, великий бизнесмен или просто одаренный инженер — здорово, что они нашли свои сильные стороны и смогли их реализовать, — но их жизнь точно так же бессмысленна, как и у всех вокруг, если их сознание остановилось в развитии и застряло на уровне общего для нашего общества инфантилизма. Они подобны дереву, которое выросло достаточно, чтобы продемонстрировать свои эволюционные преимущества, и отказывается дальше расти, потому что считает свою цель достигнутой. И это дерево умрет в несчастном недоумении — жизнь прожита, успех достигнут, но на душе кошки скребут, что смысл, кажется, был в чем-то другом, а теперь уже поздно.

Итак, значимость нашему существованию придает рост и развитие сознания — новые ветки, новые листья, более глубокие корни и, конечно же, новые плоды древа нашего сознания (не путать с библейским «Деревом познания» — от него никакого толку).

О каком развитии идет речь? Если это не знания, не навыки, не развитие талантов, то что? Все достаточно просто — наше сознание проходит разные этапы развития от фрагментарного детского сознания, через формирование целостного САМОсознания, его социализацию и далее — к САМОидентификации, САМОпознанию и, если все идет по плану, к освобождению от социальной обусловленности, индивидуации и просветлению.

Первичные этапы формирования и укрепления сознания проходим мы все, практически, без исключения. Становление социально адаптированной личности у нас поставлено на поток, и довольно редко дает сбои. Сложности начинаются дальше, когда система воспитания и образования закончила свою работу, и молодой еще человек наконец-то предоставлен самому себе. Но вместо того, чтобы продолжить свое развитие самостоятельно, он вздыхает с облегчением, что наконец-то от него все отстали и можно теперь просто наслаждаться жизнью.

А ведь на этом этапе человек еще ничего не знает о себе. Ему 20–25 лет, он уже сам несет ответственность за свою жизнь, а иногда уже и за жизнь своих детей, но при этом он еще совершенно не знает себя! Он слеп, туп и глух к тому, что он представляет из себя, как человек, как отдельная личность, и предпочитает об этом «не париться». То есть, его сознание пока находится лишь на этапе более-менее успешной социальной адаптации, а по меркам жизни, это не более чем первый класс средней школы.

Беда в том, что примерно на этом этапе почти все и застревают, по крайней мере, пока жизнь не прижмет к стенке и не заставит более внимательно взглянуть на себя и, возможно, сделать следующий шаг в своем душевном развитии. И вот это самый интересный момент — именно эти ситуации, когда жизнь вынуждает нас выйти за свои привычные рамки, узнать о себе что-то новое, совершить выбор или поступок, на который мы никогда раньше не решались, проявить силу и сделать свои выводы о жизни, — именно эти ситуации мы затем вспоминаем, как нечто действительно значимое.

Внимание, это самая главная мысль в этой статье! Единственная категория событий в нашей жизни, которая имеет для нас настоящую неопровержимую и не требующую никаких рациональных доказательств значимость, — это те события или жизненные этапы, в которых нам пришлось выйти за свои привычные рамки и ограничения, когда наше сознание становится не умнее или красивее, а больше, сильнее и свободнее.

Вспомните переломные моменты своей жизни, когда вам нужно было совершать свои первые взрослые выборы в жизни — куда поступать учиться, на какую работу устраиваться, жениться или нет, рожать ли ребенка — и вспомните то внутреннее напряжение, которое сопровождало эти моменты. Жизнь от вас требовала проявить свою волю и ответственность, совершить выбор, сказать свое слово — и каждый из этих выборов горит в вашей памяти, как нечто действительно важное. Без тени сомнения вы подтвердите, что все эти ситуации для вас имели значение и, каков бы ни был результат того или иного выбора, сам момент выбора и сопутствующие ему переживания — это и есть самый значимое, что мы имеем в жизни. В момент выбора наше дерево сознания пускает росток новой ветки…

А теперь подумайте о других ситуациях — не таких романтических. Вспомните о болезненных ситуациях в своей жизни — о тех этапах и периодах, где вам приходилось страдать, спорить и конфликтовать с окружающим миром. Каждая такая ситуация возникает именно потому, что мы уперлись в какие-то свои рамки и отказываемся развиваться, и если подобные конфликтные ситуации и разрешаются, то именно тогда, когда мы все-таки решаемся сделать следующий шаг — уволиться, развестись, сменить сферу деятельности, отказаться от гнетущих обязательств — то есть, сделать что-то такое, что само рвется у нас изнутри, но обычно блокируется нашими же страхами.

И опять обратите внимание: моменты таких столкновений с жизнью, когда нам приходится покидать зону комфорта, отстаивать свои интересы вопреки привычным страхам, следовать за своими настоящими желаниями, даже если они противоречат общим настроениям, — всякий раз, как нам это удается, в памяти остается зарубка — «Здесь произошло нечто важное!» И если мы чем-то и гордимся по-настоящему — тихо, про себя — так это победами над собой, порванными цепями и тем глотком воздуха и ощущением силы, которые возникают у нас в результате этих сражений.

Всякий раз, как по своей воле или, чаще, под давлением обстоятельств мы вынуждены совершать новые для себя поступки, выходить за ранее привычные рамки, более широко взглянуть на мир, отстоять свое право на свободу самоопределения, освобождаться от привычных иллюзий и преодолевать самоограничения — это и есть то единственное, что наполняет нашу жизнь подлинным смыслом. Все остальное в жизни — только фон и декорация для настоящей драмы — драмы развития сознания.

Любители пофилософствовать часто говорят, что мы сами наделяем смыслом те или иные события своей жизни. Можно так сказать, да. Но нужно понимать одну тонкость — мы не можем наделить смыслом бессмысленное для себя событие. Как бы мы ни тянули себя за уши, мы не можем наделить событие важностью! Все что нам дано — это только констатировать важность или не-важность, которые мы ощущаем изнутри субъективно.

Мы можем верить, что свадьба — это важное событие. Мы можем вложить в это событие кучу средств, времени и усилий, но оно никогда не станет для нас по-настоящему важным именно потому, что в момент свадьбы не происходит ничего такого, что касалось бы развития нашего сознания. С точки зрения наших честных субъективных ощущений, свадьба — событие совершенно бессмысленное, а важным оно кажется только на самом первом и, если повезет, втором уровне значимости (см. выше). С другой стороны тот момент, когда мы окончательно решились на то, чтобы пожениться, и ясно выразили свое решение в виде твердого намерения — вот этот момент действительно и без каких-либо оговорок важен!

То же самое и со многими другими подобными ситуациями. Настоящая важность часто находится вовсе не там, где мы ее ожидаем увидеть и чему мы ее приписываем в своих фантазиях. Но в то же время, как бы мы себя не дурачили на уровне ума, внутри, когда ажиотаж уже утих, мы всегда можем задать себе вопрос, ощущаем ли мы те или иные события как нечто важное или нет… и мы всегда получаем ответ.

Важность и значимость событиям нашей жизни придаем мы сами, но мы не можем выбирать, что нам ощущать таковым. Мы можем только констатировать реальное положение дел — одни события нам важны, другие нет. И сколько ни рассуждай, сколько себя ни накручивай, бессмысленное никогда не станет важным, а важное бессмысленным.

Даже если весь мир вокруг считает и даже ощущает, что какое-то событие является важным, для нас имеет значение только наше собственное субъективное восприятие. Только мы сами можем ответить себе на вопрос, имело значение это событие для нас или нет. И ответ на него не в наших умных рассуждениях и красивых представлениях о жизни, а в одних только наших внутренних субъективных ничем не обоснованных ощущениях. Вопрос лишь в том, доверять этим ощущениям или нет…

Сорок два…

Хотели узнать, в чем смысл жизни? Вот и ответ. Не нужны никакие теории. Единственный инструмент, позволяющий оценить, прожит ли очередной день, месяц или год со смыслом, находится у нас внутри. Нам не надо никого спрашивать или читать умные книги, чтобы узнать голодны мы или нет — мы просто смотрим себе внутрь и находим ответ в своих субъективных, но единственно объективных, ощущениях. То же самое и со смыслом — это не философская категория, а предмет вполне доступный ощущению.

Если действительно сосредоточиться на этом упражнении, не полениться и уделить время его выполнению, то вполне можно нащупать и выделить то самое уникальное внутреннее ощущение, которое отвечает нам на вопрос, будем мы в старости жалеть об этом прожитом дне, месяце или годе. В старости былого уже не вернуть, но ту же ревизию, которую проводят все старики, можно провести сейчас, не дожидаясь того, что будет уже поздно.

Еще раз. Единственный критерий, которому можно довериться в определении смысла или бессмысленности существования, находится у нас внутри — это то самое субъективное чувство, которое мы испытываем, оглядываясь назад на свою жизнь. Умозрительно понимать это бессмысленно. Попробуйте выполнить упражнение, потратьте на него несколько часов, а лучше дней. Оглянитесь на свою жизнь, и вы увидите, что вы сами даете оценку своей жизни, что вы прекрасно знаете, какие жизненные этапы идут в зачет, а какие списаны в утиль. У нас внутри есть четкий «барометр смысла», чья стрелка вполне уверенно показывает, где одно, а где другое…

Сложность с обнаружением этого субъективного внутреннего барометра может быть только в том случае, если его стрелка слишком давно не показывала в сторону осмысленности, если жизнь слишком долго шла в колее беспробудного и бестолкового существования. Но даже в этом случае — всегда можно отмотать пленку подальше назад, до времен подросткового периода, когда шло активное становление личности — в те времена жизнь была переполнена смыслом до краев, и внутренние ощущения обязательно это подтвердят.

Обнаружить это внутреннее ощущение можно только по контрасту, найдя в своей жизни ярко осмысленные и так же ярко бессмысленные периоды — тогда все станет совершенно очевидно. А дальше, если вас вообще волнует вопрос смысла вашей жизни, все становится элементарно просто — не надо больше думать, не надо пускаться в философские размышления, не надо спрашивать чужого совета — ваш «смыслометр» всегда с вами. От вас требуется только мужество начать слушаться этого своего прибора.

А мужество действительно потребуется, потому что, скорее всего, он камня на камне не оставит от вашего привычного мировоззрения и образа жизни — придется отказаться ото всех стереотипов, ото всего лишнего, что всегда казалось правильным и важным, но в обмен появится хоть маленький, но шанс — прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно больно…

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/feed/ 87 http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/ http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/#comments Wed, 23 Nov 2011 08:39:21 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1352 Запись из раздела: Статьи о психологии

Мне бы не хотелось, чтобы форум превратился в еще одну лавку дешевых советов, как это часто происходит с аналогичными начинаниями. Определенные шаги для этого уже предприняты, но главную надежду в решении этой проблемы я возлагаю на самих участников.

Беда типичных психологических форумов в том, что в определенный момент все общение скатывается к беспорядочному взаимному вправлению мозгов людьми, которые совершенно не понимают, что делают. И даже когда для поддержания порядка и проведения консультаций нанимают настоящего психолога, это тоже не спасает ситуации — много дураков всегда победят одного умного.

Однако есть тут один позитивный момент, за который как раз и можно зацепиться. Есть в людях нечто такое, что заставляет их прислушиваться к чужим проблемам, пытаться в них разобраться и помочь решить. Да, мы можем с уверенностью сказать, что в большинстве случаев это всего лишь форма самолюбования, но иногда за всеми невротическими наворотами проскальзывает и что-то иное — какой-то исследовательский интерес, направленный, прежде всего, на себя, но порождающий потребность в рабочем материале — в том, чтобы проверять свои смутные догадки и ощущения на практических вопросах.

Как раз из такого теста и получаются хорошие психологи, но далеко не все такие люди психологами становятся — многие из них просто остаются хорошими друзьями для своих друзей, готовыми поддержать, помочь взглянуть на проблему под другим углом и дать дельный совет в трудную минуту, а другие, следуя своему интересу, оказываются на психологических форумах в роли тех самых стихийных психологов, которые, не зная теории и опираясь на одну лишь интуицию, пытаются помочь собеседникам разобраться в своих проблемах.

На этих людей вся надежда, и я уверен, что на нашем форуме их всегда будет достаточно, потому что рыбак рыбака — сами знаете, что…

Да, психологическое консультирование — это не игрушки, и этому ремеслу нельзя научиться, прочитав пару умных статей, однако 99% всех проблем, обсуждаемых на форумах или за рюмкой чая, на самом деле и не требуют серьезного консультирования. В большинстве случаев хватит пары простых трюков, чтобы сходу прояснить природу проблемы и нащупать пути к ее решению.

Более того, реальная практика обычного психолога также состоит из жонглирования парой-тройкой любимых психологических приемов. И это не от собственной лени или нерадивости, а просто потому, что для большинства случаев иного и не требуется.

И хотя я, таким образом, рискую лишить себя куска хлеба, дальше речь пойдет о некоторых секретных простых приемах и принципах, следуя которым, житейские психологические проблемы можно щелкать, как орешки.

Рассказывать я буду, как если бы обращался к начинающему консультанту — так проще излагать. Но имейте в виду, что начинать в этом деле нужно с себя! Никакие трюки не помогут решить чужую проблему, если вы не решили ее в себе. А самый эффективный способ решать свои проблем — начать к себе относиться, как к пациенту, которого вы консультируете. Только так можно достичь необходимого уровня трезвости и беспощадности. Этот прием настолько крут, что его боятся даже настоящие психологи.

Итак, запомните, что главный ваш пациент — это вы сами, и каждый из предложенных тезисов примеряйте, прежде всего, к себе и своим собственным проблемам. А дальше, если интерес к психологии «внезапно» не угаснет, можно попробовать присмотреться и к чужим проблемам — и вы увидите, насколько легко большинство из них решается.

Психологическая проблема

Для начала, давайте рассмотрим, что вообще такое «психологическая проблема». Когда люди обращаются к психологу, на форумы или к друзьям за поддержкой? Очевидный ответ — когда на душе кошки скребут. Это самый общий критерий. Плохое настроение, обида, тоска, незнание, как поступить, ревность, одиночество, расставание — что бы там не происходило, в общем и целом — это всегда создает внутри «напряжение», которое мы как раз и переживаем как проблему и от которого всеми силами и любыми средствами хотим избавиться.

Самый очевидный способ избавиться от напряжения — его удовлетворить. Плохое настроение — поднять. За обиду — отомстить. От одиночества — сбежать к друзьям. При расставании — забыть человека или вернуть. Какое бы ни было напряжение — оно само ищет себе выхода и чаще всего находит.

Проблема начинается, когда по той или иной причине снять напряжение естественным образом не получается. Не всякому человеку можно отомстить, не у всех есть друзья, к которым можно сбежать, не всегда можно человека вернуть после расставания. Это проблема, да, но эта проблема еще пока не «психологическая», а техническая. Здесь с пациентом разговаривать не о чем — у всех у нас есть желания, которые мы никогда не сможем исполнить по техническим причинам, и никакой трагедии в этом нет.

Психологическая проблема в этом случае возникает только, если человек не желает признавать непреодолимую природу некоторых обстоятельств и требует остановить Землю. Это называется «капризность». Помочь такому пациенту можно только в том случае, если удастся выбить его из привычных иллюзий и вернуть с небес на землю. Не все могут стать космонавтами — ничего тут не поделаешь.

Но настоящая психологическая проблема возникает именно тогда, когда снятию возникшего напряжения мешают обстоятельства внутренние. Обида есть, обидчик слабак — можно пнуть, НО делать этого нельзя — потому что плохо. Одиночество душит, друзья есть, НО пойти к ним нельзя — потому что не хочется выглядеть слабым. Поссорились и расстались, человек рядом — можно вернуть, НО нет — гордость не позволяет сделать первый шаг. Вот это и есть психологическая проблема — внутреннее противоречие, столкновение противоположных желаний, ни от одного из которых человек не может не хочет отказаться.

Здесь тоже можно сказать, что это результат капризности (Купи слона!), но нужно обязательно докопаться до того, на какой почве возникло внутреннее столкновение, потому что только тогда можно будет привести человека к пониманию необходимости совершить тот или иной выбор.

Обратите внимание, что внутреннее напряжение или даже страдание возникает именно от того, что человек оказывается в подвешенном состоянии и отказывается разрулить сложившуюся ситуацию. Это принципиально важный момент! Страдание возникает, когда человек отказывается совершить выбор.

Обидчика можно простить, но гордость не позволяет. Обидчику можно отомстить, но опять-таки гордость не позволяет (я же хороший!). С одиночеством можно стиснуть зубы и справиться, но птичку жалко. Можно пойти к друзьям, но опять гордость не дает. Любимого человека можно забыть, но снова птичку жалко. Можно вернуть, но снова гордость не позволяет.

Во всех подобных ситуациях начинаются внутренние метания, когда то не так, и это не этак, и забыть обо всем этом тоже не получается. Как раз здесь людям и говорят, что время лечит. И это в некотором смысле правда. Если выбор не совершать достаточно долго, то рано или поздно внутренний конфликт забудется, оставив после себя только душевный шрам. Но иногда и время не спасает, потому что желания слишком важные, а противоречие между ними слишком сильное — тогда человек и сходит с ума. И все это только потому, что отказался признать наличие внутреннего конфликта и совершить тот или иной выбор.

А дальше все просто. Если человек все-таки набирается мужества, чтобы сделать выбор, то в этот момент он испытывает двоякое переживание — с одной стороны, он чувствует ту самую боль утраты, которой так боялся, когда представлял, что придется отказаться от одного из желаний, но вместе с тем чувствует и огромное облегчение, потому что внутреннее напряжение, которое и причиняло больше всего страданий, вдруг, бесследно исчезло. Наступает долгожданное облегчение — проблема решена, остается только легкая печаль об альтернативе, от которой пришлось отказаться.

Нельзя одновременно простить и отомстить. Нельзя сбежать от одиночества к друзьям и одновременно сохранить иллюзию своей силы и независимости. Нельзя одновременно вернуть человека и сохранить свою неприступную позу. Но всегда можно сделать что-то одно, и жизнь тут же пойдет дальше!

Психологическая проблема и связанное с ней страдание всегда связано с зависанием на внутреннем конфликте. А значит решение проблемы всегда связано с тем, чтобы поднять этот конфликт на поверхность сознания и показав неразрешимость противоречия поставить человека перед выбором — пойти налево, пойти направо или продолжить страдать. Притом все три варианта совершенно правомочны и равноценны. Даже когда человек сознательно выбирает страдать, — таково его право, и по сути, с этого момента никакой проблемы у него больше нет — ведь ему просто нравится страдать.

Если же человек страдать не хочет (есть и такие!) и ясно видит невозможность усидеть на всех стульях сразу, то выбор между «право» и «лево» происходит автоматически, безо всяких усилий — потому что в глубине души человек всегда знает, чего он хочет больше. А не делал он этого только потому, что не был готов отказаться от противоположного желания (в силу гордости, жалости, капризности или страха — не важно).

Любой конфликт разрешим, если мы готовы ради этого что-то терять. Вся беда именно в том, что мы не хотим терять ничего, — поэтому и садимся на мель своей нерешительности и проводим в этом унизительном состоянии большую часть своей жизни.

И еще раз напоминаю, прежде чем пытаться причинить добро применить эти идеи к чужим проблемам, научитесь их применять к себе, иначе ничего у вас не получится и выглядеть вы будете очень глупо.

Психотерапевтическое членовредительство

Теперь, когда общий механизм возникновения психологических проблем мы разобрали, вам проще будет понять, почему методы бытовой кухонно-забутыльной психотерапии не только не помогают, но и вредят нашим подопечным. А заодно, надеюсь, станет ясно, почему вы не можете разобраться в своих собственных проблемах.

Метод первый: «Не парься!»

Самая типичная рекомендация, являющаяся современной адаптацией идеи о том, что время лечит. Если не париться достаточно долго, то проблема потихоньку отходит на второй план, забывается, а еще чаще тонет под слоем новых проблем, о которых нужно опять изо всех сил не париться.

Этот метод может сработать в случае простых проблем, вроде того, чтобы принять решение, пойти ли в кино или на дискотеку, какое платье надеть или какое блюдо заказать в ресторане. Здесь действительно можно не париться, и тогда в последний момент, когда решение нужно будет принимать вот уже прямо сейчас, оно с горем пополам все-таки принимается, проблема решена.

В остальных случаях методу «забыть все!» противостоит инстинкт самосохранения, который требует ни в коем случае не забывать о том, что внутри идет процесс саморазрушения. Точно так же как физическая боль напоминает, что организм подвергается опасности, так и боль душевная напоминает о том, что есть какая-то нерешенная проблема, игнорирование которой приведет к плачевным последствиям.

Физическую боль можно заглушить таблетками, душевную боль можно притупить любыми методами забывания и забивания — развлечениями, алкоголем, бесконечной работой, другими более мелкими проблемами. Но в итоге это всегда приводит к тому, что первоначально небольшая и вполне разрешимая проблема, обрастает новыми наворотами и подступиться к ней становится все сложнее.

Таким образом, рекомендация «не париться» в отношении психологических проблем ведет к эскалации внутреннего конфликта и возникновению еще больших проблем.

На нашем психологическом форуме «не париться» запрещено!

Метод второй: «Дать совет»

Многих людей хлебом не корми — дай что-нибудь кому-нибудь посоветовать. Мало того, что само настойчивое желание давать советы является самоуверенным проявлением собственной неуверенности, так еще и советы эти могут попасть в точку только по чистой случайности.

Все люди индивидуальны, и каждый такой индивидуальный человек выстраивает вокруг себя свой индивидуальный мир. И если со стороны и кажется, что люди не так уж и различны, что проблемы у всех одинаковые, то к реальному положению дел это не имеет отношения.

Слушая другого человека, нам кажется, что мы понимаем его ситуацию, и часто оказывается, что мы легко можем ответить на вопрос, как в этой ситуации поступили бы мы. А дальше мы как раз совершаем ошибку, предполагая, что то, что хорошо и правильно для нас, будет так же хорошо и правильно для любого другого человека. Это заблуждение.

Аналогичная ошибка происходит, когда мы берем на себя смелость судить чужие поступки. Например, нам кажется, что чужая ситуация очевидна, что поступать вот таким вот образом было неправильно, плохо, некрасиво. И вот мы уже человека осудили.

Но мы ведь не можем посмотреть на ситуацию изнутри глазами того человека, которого вот запросто осудили за его поступок. Откуда нам знать, что у него происходит в душе и какие факторы повлиявшие на его выбор мы не учли? Еще неизвестно, как бы мы сами поступили именно в той ситуации, в которой находился этот человек! А значит и судить его мы права не имеем, а если все-таки это делаем, то мы самонадеянные и самовлюбленные глупцы.

Но даже если взять такую гипотетическую ситуацию, что мы точно и достоверно знаем, какой выбор будет правильнее для данного человека в данной ситуации, то какой ему от этого толк? Вспомните, ведь главный фактор возникновения психологической проблемы не в том, что человек не знает правильного ответа, а в том, что он не готов отказаться от альтернативы — он хочет получить и то, и другое одновременно! Поэтому с его стороны вполне честно будет предложить нам свернуть свой совет в трубочку и засунуть его туда, откуда мы его вынули.

Эту же ошибку мы совершаем в отношении самих себя, когда пытаемся себя судить и давать себе советы, как правильнее поступить, опираясь при этом на чужие мнения о нас и нашей жизни. Никто, кроме нас самих не имеет ни малейшего представления о том, что для нас лучше или правильнее. Поэтому жить, опираясь на чужие мнения, — то же самое что идти по минному полю, ориентируясь на советы человека, который думает, что вы гуляете по пляжу.

На нашем психологическом форуме давать советы запрещено!

Метод третий: «Правильный выбор»

Жизнь постоянно ставит нас перед различными выборами, но далеко не всякий раз на них происходит зависание. В большинстве случаев совершение выбора нам дается легко и непринужденно — просто потому, что «выбор здесь очевиден». И вот зная, что такое легкое отношение к ситуации выбора в принципе возможно, мы каждый зависший вопрос пытаемся прояснить и доказать себе очевидность одного из вариантов.

Как мы это делаем? Мы пытаемся «рассудить»! С помощью серии логических выкладок мы пытаемся прийти к заключению об очевидном преимуществе одного из имеющихся вариантов. Складываем плюсы с плюсами, минусы с минусами, и надеемся, что в результате одна из чаш весов заметно перевесит. И все мы знаем, что в итоге этот метод просто не работает, и все… Сколько не трать сил на вычисления, им не хватает чего-то главного, чего-то определяющего.

Фокус в том, что в тех простых ситуациях, где выбор для нас очевиден, он является таковым не потому что он «очевидно логичен» или «очевидно правилен», очевидным для нас его делает наше желание поступить именно так или иначе. Желание, а не логика! А можно ли с помощью логики создать желание? Нет!

Попытка принять решение на чисто интеллектуальном уровне всегда заканчивается самообманом. Либо человек подгоняет логику под то, чего хочет на самом деле, оправдывая таким образом свой иррациональный выбор, либо он берется исполнить то, чего на самом деле не хочет и вскоре оказывается в тупике, потому подобная интеллектуальная мотивация прогорает в два счета.

Поэтому, помогать человеку рассуждать о правильном выборе, значит помогать ему водить себя за нос. Правильный вопрос — это вопрос о том, чего человек хочет, а не что он считает правильным или разумным.

На нашем психологическом форуме метод поиска «правильного» выбора разрешен только для демонстрации бессмысленности этой затеи.

Метод четвертый: «Все объяснить»

Этот метод особенно любят доморощенные психологи, которые начитались умных статей вроде этой, но не вняли настойчивой рекомендации начать с себя, и все-таки имеют наглость берут на себя смелость вправлять мозги другим. Ничем, кроме как «все объяснить», они помочь не способны. Слава Богу, почти безвредны.

Вот, если бы они попробовали «все объясняющий метод» на себе, то сразу бы поняли, что метод не работает и, вместо облегчения, еще больше все запутывает.

Вера в действенность этого метода возникла в результате популяризации психоанализа, который весь построен на поиске первопричин возникновения проблемы. Но психоаналитики проделывают эту работу гораздо тоньше и маринуют своих пациентов годами, чтобы в решающий момент, когда первопричина и правильная интерпретация происходящего будут озвучены, произошел бы долгожданный инсайт и вся картина невроза стала очевидной. Душевные проблемы не выносят такого позорного оголения и разваливаются. Но проделать тот же фокус на кухне невозможно.

Знать корни и причины возникновения полезно, точно так же, как полезно знать рецепт блюда, которое надо приготовить, но ведь его еще нужно приготовить!

В более тяжелых случаях это желание бесконечно все объяснять выражается в навязчивом стремлении ставить диагнозы и с гордым видом потирать руки, мол, дело сделано. В медицине это работает, потому что там к каждому диагнозу прилагается просчитанный до миллиграмма курс лечения. Психиатры пытались тот же фокус провернуть с психическими заболеваниями, но над ними смеются все, кроме них самих. В работе с психологическими проблемами диагноз не значит ровным счетом ничего. Это просто еще одно бесполезное объяснение.

На нашем психологическом форуме постановка диагнозов строго запрещена, а объяснение причин разрешено, но только в качестве вспомогательного приема.

Метод пятый: «Пожалеть»

Конечно же, никто на самом деле этот метод так не называет, ведь жалеть — это так унизительно! Поэтому в ходу другой более обтекаемый термин — «поддержать». Но суть от этого не меняется — как оно было размазыванием соплей, так и осталось.

Сама по себе эмоциональная поддержка — штука полезная. Поддержать человека нужно! Вопрос, в чем именно его поддерживать — в силе или слабости?

За нашу душу сражаются ангелы и бесы — две эмоциональных тенденции, которые тянут в противоположных направлениях. Первая требует от человека проявления стойкости, силы, ответственности. Вторая предлагает более легкий путь — схитрить, убежать, ускользнуть. И вот «поддержка» может занять любую из сторон.

Здесь все зависит о того, кто именно эту поддержку оказывает, и какая тенденция победила в его собственной душе. Если это человек выбравший сторону силы и ответственности, то и поддержка его будет сурова и беспощадна, подобно удару кнута или пинка под зад. А если человек сам тонет в жалости к себе, то и в другом он поддержит ту же самую позицию жалкого безответственного человека, страдающего от вселенской несправедливости.

И, к сожалению, поддержка в слабости и безответственности встречается гораздо чаще — именно она лежит в основе самых близких наших отношений. Редко, кто захочет иметь в друзьях человека, который не церемонится и из лучших побуждений бьет по самому больному месту. Поэтому, когда дело доходит до попыток помочь чужой беде, вместо настоящей помощи все скатывается к печальному совместному вою на луну. Повыли, пожалели себя и разошлись довольные друг другом. На душе полегчало, но проблема как была, так и осталась на месте.

Жалость к себе — это и есть то самое внутреннее препятствие, которое не дает принять решение и совершить выбор в ситуации противоречия. Важность и жалость — две стороны одной монеты, и нет никакой другой серьезной причины для зависания на внутреннем конфликте. А типичная бездумная душевная поддержка полирует эту монету до блеска, еще больше укрепляя тенденцию избегать любых потерь и неприятных выборов.

Поэтому, когда речь заходит о том, чтобы разбираться в чужих проблемах, нужно ясно понимать, что пациент всегда просит поддержки в своей слабости, а поддерживать его надо в силе и ответственности. И этому фокусу можно научиться, только тренируясь на своем главном пациенте… ну, вы поняли.

На нашем психологическом форуме жалость и поддержка чужой слабости запрещены. Зато пинков в направлении силы и ответственности — сколько угодно.

На этом первую часть повествования заканчиваю. Здесь мы рассмотрели вопрос, как делать не надо, в следующей части разговор будет о том, как это делать правильно.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/feed/ 52 http://satway.ru/articles/good-and-evil/ http://satway.ru/articles/good-and-evil/#comments Mon, 07 Nov 2011 13:10:01 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1344 Запись из раздела: Статьи о психологии

Честно ответив на этот вопрос, мы выбьем у себя из-под ног главную опору, которая позволяет нам сохранять позицию искреннего заблуждения и с невинным видом избегать всякой ответственности за свою жизнь.

Назначая правильные вещи «правильными» и даже соглашаясь с тем, что правильнее быть «правильными», мы всегда держим туз в рукаве, который оставляет нам лазейку для совершения любых «неправильностей». Ведь даже делая что-то очень неправильное, мы всегда выходим сухими из воды, потому что легко находим возможность подкрутить весы внутреннего правосудия в свою пользу.

Как это происходит? Давайте разбираться.

Рационализм

Основная линия обороны в мире, который гордо зовет себя цивилизованным, — это вера в человеческий разум. Что самое первое мы делаем, когда жизнь ставит нас перед каким-либо выбором? Мы думаем! Мы пытаемся использовать свою память, свой опыт, свой интеллект, чтобы рассудить, какой из выборов будет «разумнее» в данной конкретной ситуации.

Мы даже не будем здесь обсуждать вопрос, в какой мере разум властен над нашим реальным поведением и нашими переживаниями. Давайте предположим, что мы действительно способны поступать, опираясь на решения принятые нашим рассудком.

Но каким образом мы рассуждаем? Не получается ли так, что под логичными с виду размышлениями мы скрываем нечто, логичным не являющееся?

Например, мы полагаемся на память. Во-первых, мы верим, что память о схожих ситуациях в прошлом каким-то образом может помочь нам в оценке ситуации нынешней. Но знаете, что говорят про опыт? Опыт — это знание, как поступать в ситуациях, которые никогда больше не повторятся. И это не просто красивые слова.

Фактически, доверяя опыту, мы опираемся на законы статистики, которые подсказывают нам, какой из выборов будет правильнее с некоторой долей вероятности. И это было бы вполне удовлетворительно, если бы наш ум после этого не проделывал с нами фокус, превращая вероятность в уверенность. Кого заботит теория вероятности, когда падает самолет и все пассажиры погибают, не смотря на то, что статистически это самый безопасный вид транспорта? Кому потом предъявлять счет? Богу статистики?

То есть, жизненный опыт не является такой уж убедительной опорой для однозначного отделения правильного от неправильного. Даже если сто раз подряд ситуация развивалась одинаково и правильнее было пойти направо, ничто не мешает той же ситуации в сто первый раз пойти по иному сценарию, где правильнее будет пойти налево. И опыт тут нам скорее повредит, чем поможет.

Во-вторых, мы вообще склонны доверять своей памяти, как если бы это были тщательно охраняемые архивы жизненного опыта. Но ведь на практике память в выполнении своих прямых обязанностей оказывается весьма, скажем так, гибкой. Вся психологическая наука возникла ровно в тот самый момент, когда Фрейд убедительно доказал, что мы помним только то, что хотим помнить, легко и тщательно забывая то, чего помнить не желаем.

«Я это сделал», — говорит моя память. «Я не мог этого сделать», — говорит моя гордость и остается непреклонной. В конце концов память уступает.

Ницше

И если дело обстоит именно так, если память не является беспристрастным механизмом хранения и предоставления полезной информации, если она склонна находить и выдавать именно тот результат, который мы от нее ждем, то, как тогда мы можем на нее полагаться? Получается, что личная память такой же ненадежный союзник, как и жизненный опыт.

В третьем случае, в своих рассуждениях мы опираемся на некие представления о жизни, которые нам всегда казались не требующими доказательств аксиомами. Однако, если научная аксиома — это действительно нечто совершенно очевидное, то психологическая аксиома хотя и кажется настолько же убедительной, не имеет под собой вообще никаких объективных оснований.

Родители должны заботиться о детях. Мужчины должны ухаживать за женщинами. Дети должны уважать родителей. Женщины должны выходить замуж и рожать детей. Государство должно заботиться о своих гражданах. Все в мире должно быть по справедливости. Обещания должно выполнять. Воровать и убивать нельзя. Защищать слабого —нужно. И так далее, и тому подобное…

Возьмите любой пункт, который кажется вам наиболее убедительным, и задайте себе вопрос — «А откуда я знаю, что мир устроен именно так? Кто сказал, что это я это должен, или, что я имею на это право?» Отвечайте честно и вы неизбежно упретесь в… пустоту.

Свои представления о жизни мы почерпнули из своего окружения и того давления, которое оно на нас оказывало. От нас требовалось согласие, и мы согласились. Но даже, когда требований уже нет и можно больше не маскироваться, мы не можем остановиться. Мы так прикипели к своим представлениям, что и сами готовы теперь оказывать на других людей давление, чтобы они с нами согласились. Мы скорее изменим мир в соответствии со своими идеями о нем, чем признаем, что наши представления — ничем не обоснованная вера, фикция, предмет каприза.

У нас на плечах установлен отличный вычислительный комплекс. Способность к логическому мышлению, разумность — величайшее достижение эволюции. Но какой толк от самого мощного компьютера, если на входе мы поставляем ему ложные данные? Что толку от самой точной логики, если изначальные посылки не являются истиной? Можно очень красиво и складно рассуждать о долге и чести, но если мы посмотрим туда, откуда мы вообще взяли эти понятия, нас ждет очень неприятный сюрприз, который камня на камне не оставит ото всех дальнейших построений.

Мы говорим — «Это правильно, потому что так подсказывает мой опыт», и верим, что это действительно звучит убедительно. Мы говорим — «Это правильно, потому что я помню, как было в прошлый раз», и верим, что наши воспоминания не предвзяты. Мы говорим — «Это правильно, потому что разумно», и верим, что наши размышления опираются на твердую почву истины. И все это вместе создает у нас ощущение контроля над своей жизнью, в то время как она планомерно скатывается к полнейшему хаосу.

И даже когда наш опыт действительно применим к данной конкретной ситуации, даже когда память наша безупречно честна, даже когда логика наша неопровержима, остается последняя проблема — в нашей жизни слишком много примеров того, как мы совершаем неправильные поступки и испытываем неправильные чувства вопреки требованиям и логике своего рассудка. То есть, даже когда мы знаем, что правильнее пойти направо, мы слишком часто обнаруживаем себя идущими налево.

Что же тогда руководит нашей логикой и рассудком? Почему каждый раз они ведут себя, как подкупленные присяжные? И что делать, если мы больше не можем обосновать свои выборы в жизни их разумностью? Где найти опору, когда интеллект со всеми его накопленными знаниями о жизни продемонстрировал свою слабость и ненадежность?

Нравственность

Когда логика сдается, на сцену выходит мораль. Если мы не можем логически обосновать свою позицию, мы разводим руками и переходим к нравственным категориям. Стоит разрушить наши красивые логические построения, как мы оказываемся совершенно нагими, и нам остается лишь прикрываемся фиговым листом своих представлений о добре и зле.

Когда мы больше не можем сказать — «Это правильно, потому что этого требует логика», мы говорим — «Это правильно, потому что того требует мораль».

Мораль — это универсальный ответ ребенку, когда родитель не может обосновать своей позиции. «Этого делать нельзя, потому что это плохо. Это делать нужно, потому что это хорошо» — вот, любимая уловка безответственного родителя. Ссылаясь на мораль, мы избавляемся от необходимости самим себе отвечать на скользкие вопросы — ведь так хочется сохранить веру в авторитетность и праведность своей позиции.

Ребенок должен быть послушным, ребенок должен уважать родителей, ребенок должен слушаться старших… и так далее. А почему он все это должен? Потому что быть послушным — хорошо, слушаться и уважать старших — хорошо, а быть непослушным и неуважительным — плохо.

Можно было бы сказать, что мораль отражает естественные законы природы, и потому не требует дополнительных оснований. Но ведь это не так! Мы могли бы сказать, что ребенок должен есть, но заявляя это, мы понимаем абсурдность такого требования. Закон природы не нуждается в подобных утверждениях. Яблоку не нужно объяснять, что оно должно упасть, ребенку не нужно объяснять, что он должен питаться. Но можно все переиначить, как мы это и делаем, и начать убеждать ребенка, что он должен есть по графику.

В этом вся разница. Моральным законам всегда недостает естественного основания, именно поэтому нам постоянно приходится требовать от себя их исполнения. Мораль никогда не бывает естественной, поэтому к ней всегда прилагается дубинка — для убедительности.

Социальная нравственность — это всеобщий самоподдерживающийся самообман. Родители верят в моральные ценности и учат ребенка, что поступать плохо — это плохо. Ребенок проверяет эту гипотезу на практике и получает подтверждение — его действительно перестают любить, как только он начинает делать что-то плохое. А после нескольких повторений рефлекс закрепляется, и теперь в сознании ребенка нравственный закон встает в один ряд с законом всемирного тяготения.

Нельзя ронять тяжелые предметы, потому что они больно бьют по пальцам. Нельзя совершать плохие поступки, потому что они больно бьют по совести. Логично?

Но мы ведь понимаем, что требования морали — это не более, чем предмет договоренности. А совесть — это не более, чем раковая опухоль, возникшая под воздействием радиоактивной родительской «любви». В природе не существует ни морали, ни совести — есть только законы природы и базовые инстинкты выживания, не нуждающиеся в оправдании.

По большому счету, беда в том, что родителям не хватает духу признаться, чем на самом деле они руководствуются, когда требуют от ребенка подчинения и послушания. Только из-за этой слабости разумные социальные соглашения обретают зловещую форму морального закона, нарушение которого есть грех. Если бы родители были честны с собой, их дети бы вырастали примерными гражданами, и были бы таковыми по разумной доброй воле, а не под угрозой остракизма.

А теперь обратите внимание еще на один момент. Если взять двух детей, поместить их в более-менее одинаковые условия и приучать их к одним и тем же нравственным ценностям, то мы заметим любопытную вещь — по прошествии времени представления о добре и зле у этих детей будут сильно отличаться! А почему так?

Составьте длинный список заповедей, покажите его разным людям и вы увидите, что каждый выберет из этого списка что-то свое. С некоторыми заповедями человек с энтузиазмом согласится, некоторые подтвердит нехотя, еще часть проигнорирует, а оставшиеся отвергнет. Почему так получается? Почему мы легко соглашаемся исполнять одни законы и изо всех сил отстаиваем свою свободу от исполнения других? Каков критерий, по которому одни законы мы отличаем от других?  

Кроме того, наши личные моральные ценности очень переменчивы во времени. Будьте честны перед собой, и вы найдете этому множество подтверждений. Вчерашнее добро сегодня может показаться нам замаскированным злом, а вчерашнее зло — недооцененным добром. А в какой именно момент у нас происходят эти перескоки в ценностях?

Когда бьют нас, агрессия и жестокость — это плохо. Когда бьем мы, беспощадность к противнику — это хорошо. Когда обижают нас, быть бесчувственным человеком — это плохо. Когда обижаем мы, эгоизм — лучшее из наших качеств.

Мораль всегда была и будет разменной монетой в наших руках. Когда нам не хватает интеллекта, чтобы обосновать свою позицию логически, вся его вычислительная мощь направляется на то, чтобы обосновать ее нравственно. Нет на свете лучшего адвоката, чем тот, что сидит у нас в голове и жонглирует буквой всеобщего закона, подчиняя его духу личного эгоизма. И даже когда мы выносим себе обвинительный вердикт, другая наша часть любуется и гордится этой способностью себя осуждать. Признайся в грехе, чтобы доказать свою праведность…

Эгоизм

Итак, когда мы делаем вид, что руководствуемся трезвым рассудком, часто оказывается, что рассудок под видом логически обоснованного выбора подсовывает удобную нам дезинформацию. Когда мы руководствуемся нравственными ценностями, оказывается, что ценности наши очень неустойчивы и каким-то образом тоже все время оказываются на нашей стороне.

Получается, оба наших способа отделить правильное от неправильного дискредитированы. Интеллект слишком ловко орудует информацией и способен доказать обоснованность любой из альтернатив. Мораль легко подвергается толкованию и допускает достаточное количество оговорок, чтобы оправдать любого грешника и осудить любого святого.

Но если оба инструмента сами по себе не беспристрастны, то чью волю они исполняют, подтасовывая факты и прогибая мораль в нужном нам направлении? Ведь, в конце-то концов, мы постоянно что-то «обоснованно» выбираем! Кто стоит за сценой этого театра и, чем он руководствуется, совершая за нас настоящий выбор?

Если отложить в сторону все рационализации, то почему мы делаем то, что мы делаем? Почему на очередном перекрестке жизни мы идем налево, а не направо? Почему в магазине мы выбираем грушу, а не яблоко? Почему мы выбираем лениться, а не пахать круглые сутки? Почему мы выбираем одного человека и отвергаем другого? Если мы не знаем, как жить «правильно», то как же оказывается, что день за днем мы заняты одним единственным делом — живем?

Ответ прост: единственный руководящий принцип в нашей жизни — это принцип удовольствия. Овации Фрейду. Все, чем мы заняты в жизни — это постоянное стремление снизить внутреннее напряжение наиболее простым и эффективным способом.

Это ровно то же самое, что происходит с физическим организмом и стремлением избавиться от физического дискомфорта, только в случае психического аппарата речь идет о дискомфорте душевном — будь то, боль, желание, страх или любые другие эмоциональные напряжения.

Проще говоря, единственное настоящее желание, которое у нас есть — это, чтобы нам было хорошо, комфорт души и тела. И вот тут как раз и происходит то столкновение, о котором мы говорим. Мы на все сто процентов эгоисты, но поскольку наши внутренние напряжения помимо прочего связаны и с тем, что мы нуждаемся в одобрении, нам приходится либо ставить свой эгоизм в стойло, либо находить такое оправдание своему эгоизму, чтобы за него не отвечать.

Вот как раз тут и включается вся мощь и изобретательность нашего интеллекта и виртуозная гибкость нашей совести. Представьте себе, какая это великая работа — на каждый свой сугубо эгоистичный позыв найти такое объяснение, чтобы можно было сказать, что я делаю это, потому что так правильно, а не потому, что таков мой каприз.

Если бы безо всяких логических или моральных оправданий я признал, что всего лишь исполняю свои желания, небеса бы не рухнули, но мне кажется, что в результате я буду отвергнут другими людьми — кому нафиг нужен такой эгоист. И вот здесь я делаю финт — желание я все-таки исполняю(!), но поворачиваю дело так, чтобы у меня были четкие и ясные обоснования, почему я так поступил и почему с меня взятки гладки.

Именно этот маневр и проделывают родители с детьми. Руководствуясь исключительно своим личным комфортом, они объясняют детям почему они должны быть послушными и удобными — потому что это «правильно», потому что послушание — это «хорошо», потому что непослушание — это «зло». И в итоге, набор нравственных ценностей, который приобретает ребенок, — это не более чем набор родительских капризов, облеченных в форму законов морали или псевдо рациональных объяснений.

Детские представления о добре и зле — это целиком и полностью отражение родительского безответственного эгоизма. Хорошо и правильно только то, что хорошо и удобно родителям. Плохо и неправильно то, что плохо и не удобно родителям. Вот и вся мораль. Ни один родитель не научит ребенка какой-либо иной морали, чем той, что оправдывает его личный эгоизм.

А потом мы вырастаем и берем на вооружение тот же самый прием. Перестать быть эгоистами мы не можем — это неизменная данность, но зато мы теперь достаточно умны и хитры, чтобы начать прогибать мораль и логику под свои собственные запросы и желания.

Еще раз для ясности. Итог работы этого механизма таков, что все наши представления о добре и зле, о правильном и неправильном находятся на службе нашего эгоизма. Добром мы считаем то, что позволяет и помогает нам поддерживать свой комфорт и удобство. Злом мы нарекаем то, что нашему комфорту и удобству мешает. То же самое и с логикой.

Нашему сильнейшему инстинкту, тирану в нас, подчиняется не только наш разум, но и наша совесть.

Ницше

Таким образом, мы живем в состоянии постоянного и непрерывного самообмана — целиком и полностью оставаясь эгоистами, мы тем не менее сохраняем веру в свою правильность, праведность и доброту. И если вы обратите внимание на свой внутренний диалог, который сопровождает вас по жизни, то заметите, что он не занят ни чем другим, кроме постоянного самооправдания. Это и есть тот самый самогипноз, который позволяет нам самим поверить в собственную ложь.

Эгоизм в квадрате

Но и это еще не вся картина. В эгоизме самом по себе никакой проблемы нет. Разве это не естественно, стремиться к снятию внутреннего напряжения и душевному комфорту? И если бы этому механизму не ставить палки в колеса, он автоматически привел бы человека к естественной гармонии в отношениях с собой и внешним миром.

Если вам кажется, что человек без морали превратится в зверя, что без воинственного добра в мире останется одно только торжествующее зло, то это великое заблуждение, свойственное прежде всего людям, которые всю жизнь посвятили войне с собой и попытками справиться со своей эгоистичной природой. Чем сильнее этот внутренний конфликт, тем крепче вера этого человека в необходимость морали для обуздания внутреннего зла.

Но ведь никакого зла внутри нет. И тот же самый принцип удовольствия поставит человека перед необходимостью поддерживать вежливые, тактичные и честные отношения с другими людьми. Когда человек не обязан быть добрым под страхом наказания, он не становится от этого злым, он становится жестким, и именно эта его внутренняя твердость вызывает наибольшую зависть и уважение обычных «добрых» людей.

Естественный эгоизм ведет к честности, ответственности и гармонии с миром. Проблема только в том, что он же ведет и к конфликту с миром привычного самообмана. И если один человек возьмет на себя смелость признать и принять свою эгоистичную природу, то это автоматически ведет к обрыву связей со всеми теми людьми, которые, являясь такими же эгоистами, никак не хотят этого признавать. Честного эгоиста в два счета выпрут из общества именно потому, что он мешает поддерживать стабильность общей иллюзии.

То есть, психика наша устроена разумно и, если бы ей ничего не мешало, то всеобщее счастье наступило бы неизбежно, но на пути естественного течения психической энергии стоит монументальных размеров дамба под названием «Личность». И вот тут естественный эгоизм превращается в «квадратный».

Как только инстинкт выживания организма подменяется инстинктом выживания личности, так сразу же весь мир переворачивается с ног на голову. Мы своими руками формируем свою личность, чтобы предъявить ее окружающему миру и получить одобрение, в котором так нуждаемся. И эта игра настолько нас затягивает, что очень быстро мы забываем о том, как своими руками лепили маску, как первый раз ее надевали, как оттачивали актерские навыки. А еще через время мы забываем самое главное — как эту маску снимать.

С этого момента мы становимся одним целым со своей маской-личностью, и естественный эгоизм теперь подменяется личностным эгоизмом. Если раньше все усилия были направлены на снятие общего душевного дискомфорта, то теперь они сконцентрированы, на комфорте личности. Там, где естественный эгоизм требовал от меня поступать и жить в согласии с собой, там ложный личностный эгоизм заставляет меня жить в согласии со своей маской — со своей сказкой о самом себе, в которую я так хочу верить.

И теперь представления о добре и зле претерпевают последнюю и самую отвратительную трансформацию. Они и раньше были условными, мы и раньше вертели ими, как хотели, но теперь все становится во сто крат хуже. Как только мы превратились в «личностей» с неиссякаемой потребностью в укреплении и поддержании чувства собственной важности, так сразу же мы начинаем трансформировать свою систему ценностей, чтобы и она тоже нашу важность защищала.

Добром мы теперь зовем то, что помогает нашему самоутверждению, а злом — то, что этой стратегической цели мешает. Родители начинают требовать от детей послушания — потому что это поддерживает их идею собственной важности. Дети рассуждают о том, что родители должны их любить (или оставить в покое) — потому что это поддерживает их идею собственной важности. Друзья ждут друг от друга преданности — потому что это и есть взаимное признание важности. Мы ждем и требуем от мира справедливости — потому что считаем себя очень важными и значительными.

Мы все время только тем и заняты, что требуем ото всех вокруг уважения, и все наши идеи о добре и зле, правильном и неправильном теперь целиком и полностью подчинены этой цели.

Хорошо, чтобы жена была мне верна, — потому что иначе это ударит по моей важности. Плохо изменять жене — потому что я выбрал изображать из себя хорошего мужика, ведь этот образ вызывает уважение, а если изменю — образ рухнет. Хорошо, чтобы люди исполняли свои обещания, — потому что, если они этого не делают, значит, не уважают. Плохо обманывать — потому что честных уважают больше, чем лжецов. И так далее.

У каждого из нас свой набор таких вот тезисов, которые соответствуют нашей уникальной и драгоценной личности. При этом мы всегда претендуем на то, что именно НАШИ представления о добре и зле универсальны, и поэтому мы требуем от окружающих признания нашей правоты — что как раз и даст нам возможность подтвердить собственную важность. Ведь самое острое и сладостное ощущение собственной важности мы получаем именно тогда, когда нам удается поставить другого человека перед собой на колени — то есть, доказать чужую неважность!

Любые человеческие конфликты, любые размолвки между друзьями, любые семейные ссоры — это столкновение важностей. Обида или гнев возникают, когда другой человек поступил со мной «плохо». Но если посмотреть на это «плохо» внимательнее, то под ним нет никакого другого основания, кроме того, что я требую к себе уважения и исполнения моих прихотей. Я хочу, чтобы меня уважали, но поскольку в действительности я ничем не важнее своего оппонента, мне приходится обосновывать свои претензии — и проще всего этого добиться, провернув барометр добра и зла в нужном мне направлении и убедив человека, что я хороший, а он — плохой.

Вот это стремление утвердить собственную важность за счет других людей, подкрепленное и обоснованное выгнутыми в нужную сторону моральными ценностями — это и есть самое настоящее и безотносительное зло.

А когда в книгах, фильмах или в наших жизнях идет вечная и нескончаемая борьба добра со злом — это всегда и без исключения борьба за собственную важность замаскированная искренней, но ложной верой в праведность одних и греховность других. Это то самое добро, которое и есть причина всякого зла.

p. s.

Судя по первой волне комментариев, далеко не все в статье оказалось понятным и понятым, хотя я и так изо всех сил пытался разжевать главные моменты. Поэтому просьба и рекомендация: если этот текст вас так или иначе задел, не спешите соглашаться и не спешите спорить — прочитайте один раз, дайте мыслям устаканиться, а через день-другой вернитесь и перечитайте внимательно заново. И только тогда, если будет, что сказать, — оставляйте комментарии.

Не покупайтесь на легкую манеру изложения. Эта тема — одна из самых сложных, если не самая сложная из рассмотренных на сайте.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/good-and-evil/feed/ 184 http://satway.ru/articles/losers-and-winners/ http://satway.ru/articles/losers-and-winners/#comments Wed, 19 Oct 2011 16:36:54 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1322 Запись из раздела: Статьи о психологии

Вот в этом смысле мне и нужен новый инструмент. Есть тема, которую постоянно приходится объяснять, поэтому уж лучше я ее изложу один раз по-хорошему, чтобы отсылать потом страждущих к готовому материалу.

Итак: победители и проигравшие. Считайте это полушутливой типологией, лишенной всякой научно-теоретической ценности, однако легко и эффективно применимой на практике.

И обратите внимание, что, как обычно, в таких случаях я рисую картину несколько утрированную, чтобы отчетливее показать сущность этих двух типов. В чистом виде они в природе встречаются не так уж и часто, поэтому не ищите в описании «себя», ищите тип, к которому вы ближе — это поможет вам обратить внимание на те аспекты собственного функционирования, которые, быть может, от вас ускользают.

Неудачники (проигравшие)

Все мы знаем утрированный тип «неудачника» — человека, у которого все безнадежно плохо. Он зануден в общении, жалок по жизни, беден и слаб. Человек, который поставил на себе крест и странным образом этим удовлетворен. И даже, когда жизнь предлагает решения его проблемам, он каким-то образом всегда находит возможность в очередной раз все испортить, чтобы так и остаться несчастным неудачником.

При этом самому такому неудачнику кажется, что причина его жалкого положения в каком-то фундаментальном и неизлечимом изъяне, которым наградила его судьба, и именно поэтому всякие усилия по приведению своей жизни в порядок заведомо обречены на провал. С генетикой не поспоришь, так сказать.

Но сторонний наблюдатель глядя на этого неудачника всегда недоумевает — он не видит никакого такого изъяна, чтобы ставить на себе крест. Всегда есть примеры людей, которых жизнь поставила в куда более суровые условия и наделила такими изъянами, что «неудачнику» впору Богу молиться за то, что он обошелся с ним столь милосердно. Но как бы очевидно это ни было со стороны, убедить неудачника в том, что у него все не так уж и плохо, невозможно… потому что ему просто не выгодно это признавать.

Фокус в том, что быть неудачником очень удобно. Определенно, есть свои очевидные минусы в том, чтобы быть «ни на что не способным». И, казалось бы, ни один разумный человек не станет неудачником по своей воле. Однако логика нашего психического аппарата иногда выдает такие ответы, которые иначе как иррациональными и не назовешь. И правда такова, что всякий неудачник является неудачником исключительно по своей собственной воле.

Нет в природе, судьбе или генетике такой силы, которая бы превратила человека в слабака. Слабым от рождения может быть здоровье, но дух человека всегда здоров и силен… до тех пор, пока человек сам не выберет стать слабым.

Нельзя, конечно, сказать, что неудачник выбирает быть неудачником от хорошей жизни. Естественно, этому предшествуют определенные внешние обстоятельства и способствуют обстоятельства внутренние. Не всякий человек в одних и тех же условиях выберет тот же самый механизм психологической самозащиты. Однако главный момент, на который сейчас нужно обратить внимание, — это то, что путь неудачника человек выбирает по своей воле и вполне сознательно.

Естественно, выбор стать неудачником происходит в раннем детстве, когда ребенок и слова такого еще не знает, просто всякий раз, когда жизнь бросает ему вызов, он находит возможность, испытания избежать, закладывая тем самым фундамент модели поведения, которая и делает человека неудачником. Ведь самый эффективный способ улизнуть от решения проблем в нашем мире повсеместной жалости к себе — это прикинуться слабым или даже больным. Слабого у нас не бьют, слабому помогают, со слабого меньше спрос, слабому больше внимания и заботы… прикидываться слабым очень удобно!

Ребенок не видит дальней перспективы, что однажды наступит момент, когда детство закончится и свое место под солнцем придется вырывать у жизни зубами. Поэтому всю свою силу и смекалку он направляет на то, чтобы стать убедительно изобразить из себя слабого и беспомощного, и только столкнувшись со взрослой жизнью иногда одумывается и меняет стратегию. Но у всех у нас есть масса примеров людей, которые и во взрослой жизни продолжают придерживаться той же стратегии, даже отдавая себе отчет в том, что эта стратегия больше не эффективна. И все это потому, что привыкнув дурачить других человек рано или поздно умудряется одурачить и себя самого. Теперь он и сам искренне верит, что слишком слаб перед лицом непреодолимых обстоятельств.

Говоря короче, внутренняя логика позиции неудачника проста. На начальном этапе позиция беспомощности, жалкости и жертвы несправедливых обстоятельств позволяет ребенку эффективно манипулировать своим окружением (особенно, если этому окружению свойственна та же самая жалкая и жалостливая жизненная позиция).

А позднее та же логика избегания трудностей применяется в отношении самого себя. Если раннем этапе свою жалкую беспомощность надо было продемонстрировать родителям, то позже приходится разыгрывать ту же роль для самого себя. Ведь по мере физического взросления становится все более очевидным, что далеко не все трудности создаются внешними обстоятельствами, все чаще и чаще оказывается, что, помимо внешних, есть и еще и внутренние обстоятельства, и с ними тоже нужно как-то справляться. Вот тогда-то и приходится учиться самому верить в свою слабость, чтобы дать себе возможность отказаться от столкновения с реальностью.

То есть, из эффективной стратегии выживания позиция слабака превращается в не менее эффективный психологический маневр, позволяющий избежать столкновения с реальностью внутренней. По своей воле отказываясь от испытаний, неудачник оставляет себе шанс верить в то, что на самом деле он мог бы справиться, просто это он так схитрил, чтобы не утруждаться.

Всякий неудачник под маской собственной ничтожности и никчемности скрывает раздутое самомнение — веру в свою особенность, одаренность и недооцененность. Внутри ему кажется, что он мог бы горы свернуть, если бы захотел. Фактически, неудачник — это обычный гордец, вывернутый наизнанку, точно так же, как всякий удачник-победитель есть вывернутый наизнанку неудачник.

Проигравший боится взять ответственность за свою жизнь и получить фактическое подтверждение собственной слабости, поэтому он отказывается от действия и от схватки — сдаваясь заранее. При этом у него внутри остается надежда, что все не так плохо, ведь это он САМ отказался от битвы, а не ПРОИГРАЛ ее… а, значит, шанс еще есть.

То есть, отказ от действия и вера в собственную слабость позволяют неудачнику поддерживать свое завышенное самомнение. Любое прямое столкновение с реальностью поставило бы его перед фактом, что он не так хорош, как сам об этом фантазирует. Именно поэтому неудачник избегает любых трудностей, прикидываясь недееспособным, — это единственный для него шанс продолжать жить в мире радужных фантазий о самом себе.

Удачники (победители)

Есть среди нас и другие товарищи, которые смотрят на неудачников взглядом полным презрения. И этот тип людей нам всем так же хорошо знаком. Но если неудачников принято в лучшем случае жалеть, то удачниками принято восхищаться. Не всегда, конечно, но восемь из десяти известных уважаемых личностей в нашей жизни — это удачники.

Обычно эти люди привлекают к себе много внимания, и если внимания им не достается естественным образом, то они его в буквальном смысле требуют. Они уверены в себе и в том, что окружающий мир — это их владения, и если по какой-то причине мир оказывается к ним не дружелюбен, то удачники берут на себя смелость и наглость заявить, что с этим миром что-то не так и нужно что-то менять.

В любом коллективе есть люди, которые по не всегда понятным причинам ведут себя, как короли, — то есть, как если бы они имели право ставить себя выше других по праву своего происхождения. И это при том, что в жизни и в деле эти люди могут ничего особенного из себя не представлять. Ото всех остальных их отличает одна только жизненная позиция.

Как неудачники убеждены в наличии у себя коренного изъяна, так и эти люди где-то в глубине души верят, что обладают каким-то особенным достоинством, которое позволяет им выделять себя из серой массы обычных людей. И сила этой веры такова, что в поддержании собственного самомнения им уже больше не нужны никакие дополнительные доказательства. Еще чуть-чуть и они бы могли пройти босиком по воде, опираясь на одну лишь веру в собственную святость.

Но никакого великого достоинства у них за душой нет. Всякий неудачник влюблен и горд собственными великими поражениями, но на деле никакого величия в его бедах нет — он такой же обычный человек, как и все вокруг, ничем не особенный, и изъяны его не столь велики, и поражения вовсе не так уж драматичны. Это только его уютный самообман. И точно так же удачники — в действительности они ничем не особенны, их вера в собственное величие такой же самообман, как и вера неудачника в собственное ничтожество.

Психологическая выгода позиции удачника целиком и полностью аналогична той выгоде, которую имеет от своей позиции неудачник. Отличие только в механизме, который используется для достижения той же цели.

На начальном этапе поза победителя — человека, который заслуживает большего, — выгодна в плане обеспечения выживания и комфорта. Лучший кусок всегда достается «сильным» (если до этого его не перехватил «слабый»), поэтому разыгрывать из себя царя горы очень удобно и весело. Неудачник давит на жалость и вину, удачник угрожает непосредственной расправой и неудобствами, а цель у обоих одна и та же — получить желаемое, будь то игрушка в магазине, родительское внимание или в буквальном смысле лучший кусок торта за столом.

Но постепенно из средства манипулирования другими позиция победителя превращается в средство манипулирования собственным сознанием. Цель этого самообмана опять та же самая — сохранить в неприкосновенности радужные представления о самом себе. Но механизм защиты срабатывает здесь чуть иначе. Уловка победителя в том, что по его мнению, ему не незачем проходить через жизненные испытания, ведь они просто-напросто ниже его достоинства. Он слишком крут, чтобы участвовать в контрольных забегах, пусть себя проверяют люди, которые в себя не верят.

Таким образом удачник-победитель обеспечивает себе ту же самую стерильную безопасную обстановку, в которой его самомнение не подвергается проверке в столкновениях с реальностью. А когда жизнь все-таки бьет такого человека фейсом об тэйбл, срабатывает второй контур психологической защиты — праведный гнев! Тэйбл объявляется причиной всех бед, ломается на куски и отправляется в печь, а в ООН пишется петиция с предложением все тэйблы раз и навсегда запретить.

Продолжая параллель, можно сказать, что в каждом победителе, в каждом таком самоуверенном человеке, внутри сидит ровно такой же маленький напуганный жизнью человечек, как и в каждом типичном неудачнике. То есть, между двумя этими типами нет никакой принципиальной разницы, кроме того, что они выбирают разные стратегии поддержания и защиты собственного самообмана.

Однако специфика жизнеустройства западного общества такова, что проигравших у нас презирают, а победителей боятся и уважают. Это логично, если бы не тот нюанс, что общественное мнение не вполне способно отделить самоуверенность от настоящей уверенности. Занимать позу удачника-победителя и действительно быть сильной успешной личностью — это две противоположные сущности, которые, однако, могут выглядеть идентично для неподготовленного наблюдателя.

Именно поэтому каждый удачник столь непробиваем в собственном невежестве — он ото всюду получает подтверждение своей необыкновенности, потому что люди вокруг не различают позу и реальные качества личности. Ну, кроме совсем уж патологических случаев.

Победитель, уверен, что с ним абсолютно все в порядке, а его болезнь — это и есть здоровье. Соответственно, он вообще не видит никакой проблемы и посчитает идиотом того, кто рискнет ему об этом намекнуть, а, значит, у него практически нет шансов эту проблему решить.

И именно поэтому каждый неудачник в виде недостижимого для себя эталона представляет себе именно удачника — человека, который, не прилагая реальных усилий, получил от жизни все только благодаря собственной наглости. Наглость — второе счастье, как говорится.

В этом и состоит проклятие проигравшего. Хотя он и осведомлен, что с ним что-то не так, и даже иногда прикладывает заметные усилия для решения проблемы, однако неверное понимание ситуации приводит к тому, что в попытке решить проблему он пытается стать «удачником» — то есть, заменить одну иллюзию другой, вместо того, чтобы избавиться от иллюзий вообще и действительно стать сильным.

Резюме

Надеюсь, изложенного хватит, чтобы уловить суть и продолжить мысль самостоятельно, но на всякий случай и для пущей рельефности изложу еще несколько характеристик для обоих типов в форме кратких тезисов.

• Позиция неудачника: «Я не прав, другие правы. С миром все в порядке, что-то не так со мной». Позиция удачника: «Я прав, другие не правы. Со мной все в порядке, что-то не так с миром».
• В конфликтной ситуации неудачник старается избежать конфронтации, признает свое поражение, идет на уступки, смиряется. Удачник отвечает встречной непропорциональной и необоснованной агрессией, меняет тему, переходит на личности, требует сатисфакции.
• Интроверты склонны выбирать позицию проигравшего. Экстраверты склонны выбирать позицию победителя. Однако это только склонность, а не строгое правило.
• Победители питаются проигравшими, и проигравшие против этого не возражают. Речь о том, что позу победителя лучше всего может подтвердить проигравший. Равно как и проигравшему его обреченность может подтвердить только победитель. Нормальный здоровый человек никогда не купится на ту или иную позу — он будет видеть только ложное ничтожество и ложное самомнение.
• И победители, и проигравшие — это не врожденный тип психики и не уровень психического здоровья, это тип иллюзии, которую человек выбрал для себя в качестве защиты. Победители и проигравшие ничтожны и слабы в равной степени. Ни то, ни другое не есть объективная оценка свойств личности — это только тип самообмана.
• Победитель себе врет, что он крут и силен, проигравший себе врет, что он ничтожен и слаб. И то и другое — не более чем защита от реальной ответственности за свои настоящие качества.
• Если победителя ткнуть носом в его ошибку, он нападет в ответ — проявит агрессию, попытается ткнуть обидчика носом в его ошибки и таким образом перевести стрелки. Если проигравшего ткнуть носом, он скукожится и попытается вызвать чувство вины и жалости у обидчика своим ничтожным видом.
• Удачники не идут к психологу, потому что «у них нет проблемы». Неудачники идут к психологу, чтобы стать удачниками.
• США — страна удачников, Россия — страна неудачников, которые хотят стать удачниками.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/losers-and-winners/feed/ 139 http://satway.ru/articles/lucid-dreams/ http://satway.ru/articles/lucid-dreams/#comments Tue, 05 Jul 2011 12:43:55 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1244 Запись из раздела: Статьи о психологии

Начнем с того, что сам я про осознанные сновидения практически ничего не знаю. То есть, конечно, я много чего читал по этому вопросу и, более того, некоторые эксперименты на себе уже проводил, но успехи были очень переменными, вероятно, из-за бессистемности усилий. Поэтому задача данного начинания состоит в том, чтобы самому на практике попробовать научиться осознанным сновидениям и поделиться результатами.

Сайт в данном случае будет выступать в роли дневника исследований и дополнительного стимулирующего фактора для поддержания нужного настроя. Но для начала все-таки совершим небольшой экскурс в историю и попробуем обозначить основные гипотезы о природе и практической ценности осознанных сновидений.

Итак, в чем вообще суть феномена? Обычное сновидение, каким бы ярким оно ни было, характеризуется тем неотъемлемым качеством, что сновидец принимает происходящее вокруг него за чистую монету. Осознанное сновидение, напротив, характеризуется стабильным и ясным осознанием того, что происходящее вокруг — есть сон, но пробуждения при этом не происходит.

Можно сказать, что осознанное сновидение — это управляемая галлюцинация, которая случается при совмещении двух факторов: тело спит, сознание бодрствует. Изначально, ничего мистического в этом состоянии нет, однако, как и любое другое измененное состояние сознания, оно может иметь и мистическую ценность. Но об этом позже, а пока остановимся на уровне попроще.

Осознанные сновидения случаются очень со многими, причем совершенно спонтанно. А в раннем детстве, когда явь и сон еще не являются для сознания такими уж антиподами, вообще вся жизнь — одно сплошное осознанное сновидение. И только потом один из двух миров «твердеет», а другой, наоборот, становится все более эфемерным.

Также следует сказать, что осознанные сновидения не являются изобретением современности. Исследователи этого вопроса каждый раз ссылаются на Тибетский документ дремучих времен, описывающий «Йогу сновидений», как самостоятельную духовную практику.

Кроме того, есть такое задокументированное расстройство, как «сонный паралич», которое имеет свои отголоски в старинных народных поверьях и связывается то с духами, то с ведьмами, то черти с чем еще. А в своей сути состояние это является частным случаем осознанного сновидения, когда тело все еще парализовано биологической защитой от сомнамбулизма, а сознание по странному стечению обстоятельств пробилось на поверхность и воспринимает оба мира одновременно.

В общем, осознанные сновидения — это не открытие американских ученых™, не масонский заговор, а естественное явление, которое, по всей видимости, имеет физиологическое объяснение, но от этого ничуть не менее интересно. Представьте себе мир грез полностью подвластный вашей эгоистичной самовлюбленной воле — это ли не мечта любого невротика?

Едем дальше. Мало того, что осознанные сновидения явление естественное, так они к тому же далеко не так редки, как это может представляться. Многие люди совершенно спокойно рассказывают о том, что осознают свои сны, и при этом не придают этому никакого особого значения. А если попробовать повспоминать свое детство, то вот интересный вопрос — на все ли сто процентов вы уверены в реальности каждого события, которое помните? Скорее всего, тщательная ревизия покажет, что часть этих воспоминаний ложные — как раз такие, которые произошли из мира сновидений, но мы эти события помним так, словно действовали в них с позиции своей сознательной воли.

В общем, хотя осознанные сновидения и диковинное явление, вероятно, каждый из нас имеет тот или иной опыт этого состояния. А дальше теория гласит, что навык вхождения и поддержания осознанности во сне можно развивать и — главное — использовать практически…

История исследований

Полагаю, про осознанные сновидения можно сказать, что это тот самый микроскоп, которым можно забивать гвозди или же наблюдать явления иного порядка, недоступные обычному вниманию.

Мистические доктрины, разумеется, гнут свою линию и тяготеют к тому, чтобы разглядеть через этот микроскоп иные миры и быть может даже совершить туда переход. Это, говоря аллегорически. Более простым языком, сновидение для мистика — это еще один из путей познания себя и достижения финальной трансформации. И судя по всему, мистики знали об этой лазейке в неизвестное еще задолго до того, как ей заинтересовалась ученая братия.

В научном же обиходе термин Lucid Dreams появился где-то в конце 19-го века по воле немецкого психиатра Фредерика Ван Эйдена, который ко всему прочему был большим поклонником индуизма, откуда, возможно, и черпал вдохновение. Он на себе испытал данный феномен, был им очарован и потратил 14 лет своей жизни на его исследование. Однако практического применения осознанным сновидениям он не нашел, остановился лишь на их документировании.

Затем эстафету приняла и поддержала английская исследовательница Целия Грин, основавшая в 1961 году специализированный институт, где среди всего прочего изучала случаи переживания внетелесного опыта и осознанные сновидения. Она же впервые провела эксперимент и подтвердила сам факт осознанности во сне. В 1968 году она публикует книгу «Осознанные сновидения», в которой описывает свои исследования. Книга у меня уже под рукой — будем внимательно читать.

В это же время на сцене появляется Кастанеда со своей серией книг об индейской мистической традиции. В 1972 году выходит третья его книга «Путешествие в Икстлэн», где он впервые затрагивает тему осознанных сновидений и описывает техники «настройки сновидения», самая известная из которых предлагает использовать собственные руки в качестве отправной точки и стабилизирующего фактора.

Следом за ним тему осознанных сновидений продолжает разрабатывать Стивен ЛаБерж. В 1980 году он защищает докторскую степень, используя эксперименты со сновидениями в качестве темы своей диссертации. Позже он открывает свой собственный исследовательский центр, где разрабатывает техники вхождения и поддержания состояния осознанности во сне. Его книги тоже будем читать.

Любопытна сама хронология событий. Всплеск интереса к осознанным сновидениям происходит на спаде психоделической революции, когда ЛСД был запрещен (1965 год) и пытливые умы, видимо, искали ему замену. В те же годы и с той же самой коварной целью Гроф разработал свою технику холотропного дыхания. Надо полагать, были и другие исследования в том же направлении, которые, однако, не принесли устойчивых результатов и погрязли в безвестности.

Но главный вопрос, на который так и не получен однозначный научно подтвержденный ответ, — пересекаются ли миры сновидения с повседневной реальностью? Целия Грин приводит примеры таких пересечений, когда действия, произведенные во сне, непосредственным образом отражаются в реальном мире. Кастанеда говорит еще более прямо, что сновидения, которые НЕ пересекаются с той или иной объективной реальностью — это пустая трата времени в окружении собственных галлюцинаций. Что по этому поводу пишет ЛаБерж, мы еще посмотрим.

С другой стороны, трудно себе представить, что все эти ученые не бились над загадкой и не пытались подтвердить или опровергнуть гипотезу о пересечении миров. Но уж если за многие годы они так не смогли в этом преуспеть, значит, либо результатов нет, либо они есть, но слишком уж не укладывается в научную картину мира, чтобы быть опубликованным, либо результатов нет, но только потому, что они плохо старались. В любом случае это все не так уж и важно — мистика и наука еще долго будут смотреть друг на друга искоса, независимо от собственной правоты или неправоты.

Психотерапия во сне

В научном понимании мир осознанного сновидения есть галлюцинация, плод воображения — осколки воспоминаний различных модальностей собранные в единую картинку. Странным образом эта картинка часто развивается в целый последовательный сюжет, как если бы мы смотрели кино про самих себя.

Психологи, со времен Фрейда, пытались проанализировать сновидения и разобраться, почему человек во сне видит ту картинку, а не иную, один сюжет, а не другой. Очень быстро выяснилось, что в сновидениях часто отражается и воспроизводится то, что имеет психологическое значение для сновидца, притом отдельные составляющие сцены сновидения собираются из предметов, объектов и переживаний, хорошо знакомых сновидцу в его повседневной жизни. То есть, грубо говоря, футболисту будет снится футбол, космонавту — космос, а смысловое содержание сновидений при этом может быть одним и тем же.

Вспоминая недавнюю заметку о комплексах, можно сказать, что в сновидениях мы, прежде всего, видим свои комплексы и их столкновение друг с другом. Чем интенсивнее комплекс, чем большее напряжение в нем сосредоточено, тем чаще и острее этот комплекс будет проявляться в сновидениях. Кошмары с этой точки зрения — это крик души о том, что какое-то из напряжений выходит из-под контроля и начинает разрушать психику изнутри.

Следующим шагом в понимании содержания сновидений были исследования Юнга, который выдвинул гипотезу, что иногда в сновидения прорываются содержания, не принадлежащие личному опыту сновидца. Проще говоря, по его мнению, в сновидении можно встретить объекты или целые сюжеты, которых сновидец никогда не видел и не знал. Юнг объяснял это с позиции своей теории коллективного бессознательного, которое находится в основании индивидуальной психики и содержит в себе обобщенные воспоминания и опыт многих поколений.

Юнг говорил, что коллективные содержания в сновидении имеют особый эмоциональный оттенок некой глубинной значимости, судьбоносности и часто предстают в виде сказочных персонажей или объектов из другого времени и другой культуры. Это важный момент, который позже еже всплывет в нашем контексте.

Что из всего этого следует? Если сюжет и содержание осознанного сновидения формируется тем же самым образом, что и неосознанного, тогда в осознанном сне мы увидим ровно те же самые свои комплексы и, в редких случаях, коллективные содержания. И здесь будет все точно так же — чем серьезнее внутренне напряжение в психике, тем в более драматичной обстановке будет оказываться сновидец.

Разница только в том, что в осознанном сне сновидец может повлиять на развитие сюжета своей волей. Но здесь сразу же встает другой вопрос — если пугающий сюжет снится невротической личности и эта личность пытается изменить происходящее по своей воле, то не попадает ли такой сновидец в еще большую ловушку, ведь именно его искаженная воля и создала первоначальный невротизм…

Считается, что нормальное обычное сновидение — это психический механизм саморегуляции, который, по идее, должен способствовать восстановлению утраченного равновесия. Проще говоря, сновидения это что-то вроде механизма самовосстановления психики, который, в конечном счете, стремится излечить невроз. Но что произойдет, если в его работу начинает вмешиваться тот самый психический аппарат, который все и испортил?

А к чему весь этот разговор? К тому что, как только осознанные сновидения попали в руки ученых, так их сразу же попытались использовать в качестве инструмента психотерапии. И здесь снова вылезает шутка про микроскоп и гвозди, ведь в той же мере, в которой мир сновидения предоставляет возможности для столкновения со своими комплексами, они же позволяют наилучшим образом убегать от них в новый самообман.

Точно так же как психоделики при должном настрое могут быть мощным толчком к развитию или, при ином настрое, еще более мощным толчком к окончательной деградации, так и осознанные сновидения могут быть подспорьем в разрешении психологических проблем, а могут стать новым деформирующим фактором.

На это тему есть любопытное наблюдение, которому Фрейд бы очень порадовался. Очень многие искатели экзотических приключений, впервые погружаясь в мир осознанных сновидений со всей их вседозволенностью, первым делам предаются отыгрыванию своих сексуальных фантазий. А другой, не менее популярный поворот сюжета, это встреча с «учителями», которые признали в сновидце особенную личность, достойную тайных знаний и тп.

То есть, если человек в своей повседневной жизни только тем и занимается, что ищет самоутверждения, то мир осознанных сновидений предстает для него идеальной игровой площадкой, где он наконец-то может утвердиться по полной программе. И уж тут, у кого, чего болит, тот о том и грезит.

Короче говоря, сновидения — это тот самый острый нож, которым можно проводить спасительную хирургическую операцию, а можно с тем же успехом перерезать себе вены и насладиться мучительным освобождением от постылой реальности.

Идея об использовании осознанных сновидений в качестве инструмента самоисследования напрашивается сама собой, но следует со всей ясностью осознавать и ту ловушку, которую они в себе таят.

Развитие сознания

В самом примитивном понимании, осознанность в сновидении — это не более чем специфический навык, выработать который может совершенно любой человек. Для этого не обязательно быть особенно умным или особенно здоровым душевно. Как и езда на велосипеде — это несложное умение, которое должно зафиксироваться на телесном уровне.

Осознать себя во сне и погрузиться в активное галлюцинирование — дело нехитрое. Но есть и иная точка зрения на то, чему могли бы служить осознанные сновидения, и эта цель требует больших усилий и на этот раз уже более здорового и целостного душевного состояния.

С этой точки зрения, сновидение становится упражнением в осознанности и управлении своим вниманием. Возьмем простой пример. Допустим, я пребываю в состоянии душевного покоя в самом лучшем смысле этих слов. Я занят своим делом, я внимателен, я энергичен и полностью погружен в течение жизни. Все хорошо. Но у меня есть душевная слабость, которая выводит меня из равновесия, стоит ее нечаянно зацепить. И вот как раз именно это внезапно и происходит — кто-то или что-то задевает меня за больное место, и в тот же миг все мое душевное благополучие рассыпается в прах. Я напрягаюсь, злюсь на себя, злюсь на обстоятельства, погружаюсь в депрессию или закатываю истерику, в зависимости от темперамента.

Что происходит с моим осознанием в тот момент, когда задевают мою душевную болячку? Оно рассеивается! Только что я был сосредоточен на «здесь-и-сейчас» и был счастлив, а в следующий миг я уже погружен в свой запутанный внутренний диалог и глубоко несчастен. Мое осознание неустойчиво, его легко выбить из точки равновесия, а потом мне очень сложно вернуть его на место, потому что у меня попросту нет должного навыка в управлении своим вниманием и возвращения к осознанному состоянию.

Фактически, то, что с нами происходит, когда нас выбивают из равновесия сродни процессу засыпания. Все наше внимание и сосредоточение на стратегических целях утекает сквозь пальцы и вот мы уже видим сон про то, как ругаемся с начальником, скандалим с родными или погружаемся в депрессию и проклинаем весь мир. Наше трезвое сознание уснуло, и управление перехватили наши автоматизмы, причем далеко не самые лучшие.

Так вот, практика осознанных сновидений требует наработки как раз этого самого навыка — способности удерживать фокус внимания и свою осознанность в тот момент, когда весь остальной организм засыпает.

Проведите простой эксперимент — поставьте себе задачу заснуть сегодня на два часа позже. Без шуток, на полном серьезе. Сконцентрируйтесь, настройтесь, сообщите всем вокруг о своих твердых намерениях сегодня не засыпать по графику, а потом ложитесь в кровать и просто ничего не делайте, выполняйте упражнение — не спите.

Очень скоро вы обнаружите, как твердые намерения сами собой вдруг становятся все мягче, в голове появляются убаюкивающие мысли о том, что эксперимент дурацкий, что нафига это все надо, что завтра на работу, и так далее, и тому подобное. В какой-то момент вы просто перестанете понимать, зачем вы это делаете, а стало быть можно махнуть на эту бредовую затею рукой, расслабиться и спать с удовольствием.

Так происходит засыпание — помимо нашей воли, наше внимание, наши цели, наша личность (в хорошем смысле) сама собой растворяется. Мы теряем себя под действием физиологических процессов.

По сути, наше сознание (осознание) крайне неустойчиво и большую часть жизни мы проводим в режиме полного автопилота. Жизнь протекает мимо нас, а не мы плывем по своей жизни. А отсюда и чувство пустоты, и утрата направления, и бессмысленность, и обострение чувства неполноценности, от которого еще больше хочется уснуть, забыться и проснуться когда-нибудь в другом, более прекрасном, мире…

А практика осознанных сновидений заставляет тренировать свое сознание до такой степени, чтобы осознание сохраняло свою целостность даже тогда, когда вся физиология организма требует отпустить поводья и забыться (забыть себя). Но если я накопил достаточно энергии и навыка в том, чтобы в момент засыпания организма сохранить себя и свое осознание в целости, то уж выдержать какой-то там психологический укол и не потерять при этом голову — это вообще плевое дело!

Само по себе больное место от этого не исчезнет, но ведь больным оно остается только до тех пор, пока я позволяю ему определять мое душевное состояние и поведение. Если же я накопил достаточно душевных сил и умения в управлении своим сознанием, то я могу попросту выбрать не обижаться или не психовать там, где обычно все происходило помимо моей воли. А стоит несколько раз не дать этому механизму отработать по привычной программе, как в какой-нибудь очередной раз он просто больше не запустится.

Таким образом, практика осознанных сновидений приобретает уже вполне осязаемую ценность. Метафора для закрепления — чтобы победить в рукопашной схватке, нужны и мускулы, и ловкость. Так вот, обычная психотерапевтическая работа — это накачивание душевных мышц, а осознанные сновидения и тренировка внимания — это упражнение в ловкости. Мышцы без ловкости и гибкости становятся слишком неповоротливыми, ловкость без мышц и крепкого костяка — как тот чукча, который сильный, но легкий. Поэтому единственный верный путь серьезного душевного развития — в соблюдении баланса между силой осознания и ловкостью в управлении им.

Мистическая цель

Есть и еще более глубокий уровень в понимании того, чем являются осознанные сновидения и какова может быть их практическая ценность. Мистические традиции утверждают, что помимо физического, человек обладает энергетическим телом, которое потенциально может быть полностью автономным.

Но поскольку мы на этой энергетической составляющей своего существа никогда не фокусируем внимания, оно у нас пребывает в самом зачаточном состоянии, как мышца, которой никогда не пользовались.

Те же самые учения предполагают, что все чудеса, которые приписываются известным мистикам и святым совершаются именно их энергетическими телами, которые спонтанное или целенаправленно развились в процессе тренировки и укрепления сознания.

А к осознанным сновидениям это имеет то непосредственное отношение, что «тело сновидения» — это и есть то самое энергетическое тело, которым во сне можно научиться управлять и развить его чуть ли не до такого же уровня плотности, как и тело физическое, что в перспективе открывает очень интересные возможности.

Но главный пафос практики осознанных сновидений в другом. Все дело в том самом моменте засыпания, когда внешняя по отношению к сознанию сила пытается его рассеять. Способность сохранить сознание в целости и отделить его от физического тела, когда оно отключается, открывает гипотетическую перспективу пережить таким же образом не только момент засыпания, но и момент умирания.

Между сном и смертью всегда просматривалась определенная параллель. Временное забытье сна и окончательное забытье смерти… вполне возможно, что это один и тот же процесс с точки зрения сознания. А целенаправленная тренировка энергетического тела позволяет сознанию менять свою дислокацию, когда физическое тело по той или иной причине перестает функционировать, и быть может даже сохранить свою целостность в момент смерти, если энергетическое тело к этому моменту развито достаточно хорошо.

Верить или нет в подобную туманную перспективу — лично дело. Но даже если не брать в расчет эти мистические амбиции, практика развития сознания, в том числе и с помощью осознанных сновидений, — это хороший, если не единственный, способ прожить жизнь не во сне, не на автопилоте, а в состоянии ясной осознанности своего существования. А что может быть ценнее, чем жизнь полная до краев?

P. S.

Данный текст есть не более чем обзор темы осознанных сновидений на том уровне понимания, которым я располагаю к моменту начала эксперимента. По сути это лишь отправная точка для того, чтобы разобраться в вопросе поглубже.

Если кто-то желает присоединиться к эксперименту — вэлком!

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/lucid-dreams/feed/ 102 http://satway.ru/articles/to-do-or-not-to-do/ http://satway.ru/articles/to-do-or-not-to-do/#comments Wed, 08 Jun 2011 14:42:21 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1206 Запись из раздела: Статьи о психологии

В психологии эта проблема лезет изо всех щелей. Говоришь вот человеку, что он себя не любит, пытаясь указать на весь тихий ужас его ситуации, когда вся его жизнь была планомерным уничтожением собственной души. А в ответ получаешь какую-то легковесную чепуху вроде — «Ой, конечно, я себя не люблю. Это же очевидно! Скажите что-нибудь, чего я не знаю!»

И все это потому, что про нелюбовь к себе треплются постоянно и повсюду, безо всякого понимания глубины проблемы. В современном мире непрерывного и всестороннего информационного обмена слова утрачивают свой магический смысл, выхолащиваются до состояния пустой обертки от конфеты, которую никто не пробовал на вкус.

Даже если б можно было выразить в словесной формуле высшую истину нашей жизни, то и она бы отскакивала от наших закостенелых постоянно что-то бубнящих себе под нос мозгов так же безнадежно, как комар, бьющийся в окно.

Слова способны передавать настроение, но даже, когда оно в них заложено, до слушателя частенько долетает только информация. Причин для этого может быть много: слова не те, слушатель не готов, момент не подходящий, оратор слаб… Но хуже всего, когда в словах ничего кроме информации и не было изначально.

О психологии и душевных проблемах очень легко говорить. Лексический аппарат для таких бесед давно выработан, отполирован и низведен до уровня понимания любой «кухарки». Прекрасное и одухотворенное времяпрепровождение — поговорить вечерком за самоваром о душе и психологии. Совершенно бессмысленное занятие, которое, однако, оставляет на душе благостное ощущение проделанной над собой духовной работы. Лживое ощущение.

Есть по этому поводу и своя заезженная истина, которая, как и все прочие обескровленные бесчисленным повторением мудрые слова, давным-давно перестала выворачивать душу наизнанку. Но без глубокого — всей шкурой, а не только умом — понимания этой идеи не может быть никакого развития и, тем более, счастья в жизни.

Итак, простая истина, которую вы слышали тысячу раз в различных вариациях и без осознания которой вся психология превращается в пустую болтовню: слова не важны, важны поступки.

За каждым словом должно следовать действие. Теория без практики — ничто. Философия не воплощенная в собственной жизни — пустое самолюбование. Каждая претензия на произошедшие внутри изменения должна подтверждаться реальными переменами в каждодневном поведении. Какие еще нужны слова, чтобы достучаться?

Обратите внимание, у многих сейчас проскользнула мысль, мол, это мы знаем — ничего нового. А ведь у многих из этих многих никакого понимания за этим пониманием не стоит. Как раз та самая пустая внутренняя болтовня, которая, однако, оказывает гипнотизирующее воздействие, создавая иллюзию осведомленности там, где ею и не пахнет.

Необходимость поступка — это такой же фундаментальный принцип практической психологии, как и необходимость принятия ответственности за каждый аспект своей жизни. Но даже и эту ответственность принять можно только, совершая конкретные практические действия. Ответственность — это не умственная гимнастика, а воплощенная в каждодневном образе жизни рутинная практика.

Ну, да ладно, это все было только вступление, а теперь давайте о деле. Существуют, условно говоря, два подхода к психотерапии — восточный и западный. На востоке, за спиной «пациента» стоит другой такой же «пациент» с палкой и следит, чтобы первый не спал и выполнял поставленную задачу радостно и самозабвенно. Потом они меняются ролями и работа продолжается.

На востоке не принято вдаваться в объяснения, что и почему нужно делать, чтобы исцелить свою душу. Для этого есть наставник, который видит своих пациентов насквозь и не собирается снисходить до разжевывания теории. Да там и нет никакой теории, наставник — и есть вся теория и практика в одном лице. Пациент приходит, отдает себя в руки наставника, не задает лишних вопросов и делает что сказано, а потом уходит — в синяках, но просветлевшим.

На западе, с дорогим нашему сердцу сопливым человеколюбием, терапевтический процесс больше похож на сюсюканье родителя со своим ребенком: «Съешь еще ложечку! Ну, съешь! За маму, за папу, вот так… ам!» — а потом еще и чумазую мордочку ему вытирают.

Мы тут все привыкли сначала понимать, потом действовать. Мы ждем, что сначала нам все объяснят и на пальцах докажут, что нужно сделать какой-то шаг. И мы сделаем этот шаг, только если у нас не останется логических аргументов против. Поэтому мастерство психотерапевта сильно зависит от его интеллектуальной изощренности и способности разрушить логические контраргументы пациента. Однако это самый поверхностный слой терапевтического процесса.

Наш ум так изворотлив, что даже, если вчера он сдался на милость более сильному рассудку терапевта, то сегодня он запросто придумает еще сотню аргументов, почему не нужно делать того, что нужно сделать. Интеллектуальный гипноз терапевта имеет власть над пациентом только в процессе самого гипноза.

Как удав может вогнать мартышку в ступор одним своим взглядом, так и терапевт может заставить заткнуться мельтешащий ум пациента. Но стоит на секунду отвернуться, и мартышка уже снова на дереве и бросается в удава кокосами.

В значительной мере это ошибка терапевта, если он рассчитывает только на интеллектуальную добросовестность пациента и позволяет ему раз за разом ускользать от настоящих поступков. Но, в конце концов, ответственность за свое исцеление несет, прежде всего, сам пациент, и это в его собственных интересах понять игру своего ума и выйти за ее рамки.

Бей, куда горячо

Интеллектуальная аналитическая работа в терапевтическом процессе не является самоцелью. Разговоры, какими бы глубокими они ни были, не есть терапия. Они нужны только для того, чтобы подготовить человека к совершению практических действий, которые в свою очередь и приведут к трансформации.

Умные разговоры — это лишь один из путей одурманить ум и заставить его на время ослабить хватку. Той же цели можно достичь и иными путями, как это делается, например, в гештальт-терапии, где умные разговоры вообще не в почете. Но конечная стратегическая цель всегда одна — совершение пациентом поступка выходящего за рамки устоявшейся невротической модели поведения.

В противовес тому работают две ловушки сознания. Первая состоит в том, что, прежде чем начать действовать, мы ждем, что у нас внутри произойдут какие-то перемены, которые облегчат задачу. На простом примере это выглядит так.

Единственный способ по-настоящему справиться со страхом — это встретиться со своим страхом лицом к лицу и через него перешагнуть. Задача, разумеется, не простая, но ее невозможно выполнить без целенаправленного волевого усилия. Сколько страх ни анализируй, он никуда не исчезнет, пока человек не пройдет сквозь него, собрав свою волю в кулак. Мужество не есть отсутствие страха — это сила и способность действовать, как должно, даже когда от страха трясутся коленки.

Вся ценность аналитической работы в данном случае сводится лишь к тому, чтобы познакомиться с повадками своего противника. Анализ не избавляет от чувства страха, он помогает сфокусировать осознание и точно направить волевое усилие в нужный момент. Но без этого самого волевого усилия, без решительного шага навстречу страху, все пустое.

То же самое происходит и с любыми другими психологическими затруднениями. Бессмысленно ждать, что понимание проблемы и тщательное ее изучение изменит наше поведение и нашу жизнь. В самом лучшем случае мы просто поймем, что именно мы делаем не так, но никаких перемен и никакого реального облегчения это нам не принесет.

Свою жизнь мы меняем своей волей. Надежда, что невротик может сначала перестать быть невротиком, а потом уже изменить свою жизнь на новый здоровый лад, беспочвенна. Так не бывает. Сначала человек набирается духу изменить свою жизнь и только в результате это постепенно излечивается от своего невроза.

Утром деньги — вечером стулья, и никак иначе. Бытие определяет сознание, а не наоборот. Психологическая трансформация следует за переменами в поведении, и развернуть этот процесс в обратном направлении никак нельзя. Чтобы что-то изменить, надо это изменить.

Да, неплохо бы сначала подумать, что именно следует предпринять, прежде чем бросаться в омут безрассудных психологических подвигов. Более того, бездумное действие само по себе еще не ведет к трансформации — наша психика должна быть способна ассимилировать полученный в результате совершенного действия опыт.

Собственно, в нем — в опыте — и вся ценность. Но только не в том смысле, что опыт дает знание о том, как правильно или не правильно было поступить, а в том, что получение объективной обратной связи на свои действия — это единственный способ по-настоящему себя узнать и наконец-то разглядеть свои игры и заблуждения на собственный счет.

Невротическое сознание старается избегать опыта, потому что всякий невроз — есть автономный набор иллюзий, которые изо всех сил стараются удержаться на плаву и не быть разрушенными. А опыт — это то самое зеркало, в котором всякие иллюзии становятся очевидны.

Итак, чтобы произошли хоть какие-то изменения, нужны новые поступки. Новые поступки нужны для получения нового опыта, который заставит нас оказаться в новой непредсказуемой ситуации и поможет нам увидеть, кто мы есть на самом деле. Здесь все просто и понятно. Но тут срабатывает вторая и еще более коварная ловушка сознания, незнание которой может стоить большой крови.

Дело в нашем рационализме и плохо осознаваемом желании как-нибудь саботировать грядущие перемены. И здесь наш ум, даже согласившись со всеми аргументами и понимая, что действие необходимо, находит лазейку, которая позволят нам все-таки ничего не делать.

Наш ум подсовывает нам аргумент, на который мы с легкостью и облегчением покупаемся. Он нам говорит, что прежде чем действовать, нужно точно понять, что именно нужно сделать, и разобраться, как это сделать правильно. А затем погружается в решение задачи с таким числом неизвестных, что процесс затягивается на годы.

Нам кажется, что только правильное действие приведет нас к необходимым переменам. Но даже если мы знаем, какое действие будет правильным, мы находим повод сомневаться, ищем предварительного подтверждения, стелим солому в радиусе километра от возможной точки падения на задницу. Мы думаем, как поступить, потом готовимся к поступку, потом перепроверяем правильность решения, а потом перепроверяем, все ли правильно подготовлено — и так до бесконечности.

Но ведь с точки зрения нашей стратегической задачи, когда нам нужно выдернуть себя из привычной обстановки, где наш самообман не очевиден, совершенно не важно, правильным будет наш поступок или не очень. Успех и поражение несут с собой равное количество осознания, и если наша цель в понимании себя и избавлении от невроза, то совершенно не важно, к чему приведет наш психологический эксперимент с точки зрения практического успеха. В конце концов, он приведет нас к самому главному — к правде.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/to-do-or-not-to-do/feed/ 83 http://satway.ru/articles/killing-hope/ http://satway.ru/articles/killing-hope/#comments Mon, 23 May 2011 11:28:56 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1198 Запись из раздела: Статьи о психологии

Оптимизм или пессимизм — без разницы. В обоих случаях где-то там, в глубине души живет надежда на лучшее — просто для пессимистов все лучшее в худшем, а суть остается той же самой. Надежда всегда живет у нас внутри и часто сильно нас выручает, оказываясь последней точкой опоры в сложных жизненных обстоятельствах. Но не менее часто тот же самый внутренний механизм играет с нами очень злую шутку.

На что мы надеемся? В самом хорошем и конструктивном смысле — это надежда на свои собственные силы, на то, что я справлюсь, надо только не терять присутствия духа. В философском и тоже хорошем смысле — это надежда на Бога, на то, что все происходящее имеет свои необходимые причины и следствия, и не мне судить о том, хорошо это или плохо, нужно просто продолжать делать, что должно, и будь, что будет.

Но есть и еще одна надежда, от которой не веет таким суровым холодом, как от первых двух. Наоборот, эта надежда теплая и уютная — надежда на то, что все обойдется само собой. Как в китайской поговорке, но только в извращенном ее понимании — если достаточно долго не решать проблему, рано или поздно она исчезнет.

И хуже всего того, что эта инфантильная надежда наглядно оправдывается ничуть не реже, а может и чаще, чем первые две. Иногда это даже к лучшему, потому что многие проблемы существуют только у нас в голове, и если подождать «достаточно долго», они действительно исчезают сами собой и совершенно бесследно. Одна безответственность пожирает другую безответственность. Но есть и другие проблемы, от которых так просто не отделаешься, которые никак не дают о себе забыть и продолжают бередить душу, несмотря на все долготерпение.

И вот здесь следовало бы изменить стратегию и перейти от терпеливого стратегического выжидания к активным действиям, но как раз этого-то и не происходит… потому что все еще есть надежда.

Недавно кто-то рассказал шутку на эту тему:

– Сколько психологов необходимо, чтобы поменять лампочку?
– Достаточно одного, если лампочка готова меняться.

Вот так вот дела и обстоят, и в психологической практике это становится особенно очевидным. Часто люди пытаются решать свои проблемы — выбирают хорошего психолога, платят деньги за консультации, но при этом продолжают тихо надеяться, что все обойдется. Это называется «пойти провериться на всякий случай» и, разумеется, это совершенно не работает — деньги и время потраченные впустую.

С другой стороны, когда у человека внутри вызревает настоящий протест против привычных своих моделей поведения, когда наступает отчаяние, и уже больше нет никакой надежды на счастливое избавление, вот тогда «лампочка готова меняться». И здесь даже консультации не больно-то нужны — достаточно одной простой подсказки со стороны, чтобы у человека все внутри перевернулось.

В практике любого психолога бывают такие случаи, когда самая важная трансформация происходит во время первой же консультации. Этакое психологическое кунг-фу, техника одного удара. Но гораздо чаще бывает наоборот, когда проходят месяцы, человек все понимает, со всем соглашается, но при этом ничего не происходит. И оба эти варианта развития событий не имеют никакого отношения к личным и профессиональным качествам психолога. В первом случае нет никакой его заслуги, во втором — не его вина.

Балсекар в какой-то из своих книг рассказывал историю про большого бизнесмена, который пришел к нему за наставлением. И вот бизнесмен говорит, что заплатит ему сто тысяч долларов за просветление. Рамеш спрашивает, сколько у того вообще есть денег. Оказывается, что у бизнесмена солидный капитал не в один миллион долларов. Тогда Балсекар ему отвечает, что ничего не выйдет, что несколько процентов от всего капитала — это слишком мало за просветление. Нужно быть готовым отдать все до копейки — только тогда будет какой-то шанс.

Так вот, дело не в том, что просветление такая сложная штука, за которую нужно отдать все, чтобы ее получить. Речь о душевном настрое, который необходим, для решения вообще любой проблемы, хоть духовной, хоть психологической, хоть чисто житейской.

Вот есть у вас проблема, которую вы давно не можете разрешить, так спросите себя — что вы готовы отдать за ее решение? Чем вы готовы пожертвовать? А если нет никаких гарантий, что жертва себя оправдает — тогда как? Ответ на эти вопросы как раз и выявит ту грань, которая определяет готовность к переменам.

И дело не в том, что за решение проблемы действительно придется многое отдать. Важнее именно душевный настрой, который либо есть, либо его нет. И если его нет, нужно признать, что вот именно эту проблему вы решать не хотите и пока еще надеетесь, что все как-нибудь само обойдется.

Где-то в статьях эта мысль уже озвучивалась, но не грех будет повториться. Любой человек может самостоятельно справиться с любой своей проблемой, если окажется припертым к стенке. Проблемы остаются неразрешенными не потому, что они такие сложные, а потому что человек не готов ничем жертвовать ради их решения. Нельзя ничего получить, ничего при этом не потеряв. Закон сохранения энергии в действии.

А представьте, на что способен человек, которому нечего терять или который готов все потерять ради своей цели…

Другими словами можно сказать, что проблемы не решаются, потому что жалко себя. Не хочется лишаться привычного комфорта, не хочется портить отношения с другими людьми, не хочется разрушать свой образ в чужих глазах. Хочется получить все, не теряя при этом ничего. И главное теплится еще надежда, что это в принципе возможно. Но именно таким образом практическая задача превращается в проблему.

Слабая инфантильная психика выбирает пепси жизнь без потерь, даже если ценой тому будет отсутствие каких-либо приобретений. Потери причиняют боль, но прожить жизнь без потерь нельзя. Даже замерев на месте и отказавшись ото всех сражений, человек продолжает страдать — потому что видит, как жизнь утекает сквозь пальцы. И чем сильнее он старается удержать песок своей жизни в руках, тем неизбежнее и трагичнее финал. Отказ от потерь ведет только к еще большим потерям.

Великая беда нашей современной жизни, что в ней практически не осталось естественных испытаний на душевную стойкость. Мы живем в слишком безопасном мире, где надежда есть всегда. Надежда на то, что можно обойтись без жертв, что ничего не придется менять, что за свою свободу не придется платить чьей-то болью… Убийственная надежда, что в конце концов все-таки удастся проскользнуть между двух огней и усидеть на всех стульях сразу. И именно эта никак не желающая умирать надежда позволяет нам оставаться слабыми.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/killing-hope/feed/ 43 http://satway.ru/articles/waiting-for-a-moment/ http://satway.ru/articles/waiting-for-a-moment/#comments Sun, 17 Apr 2011 09:38:35 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1192 Запись из раздела: Статьи о психологии

Почему стопорятся наши дела?

Одну из точек зрения мы уже обсуждали в статье про лень и ее защитную функцию. Часто мы не следуем своим планам, потому что на самом деле хотим чего-то диаметрально противоположного, но чаще как раз бывает другая ситуация — когда не делаются те дела, которые мы действительно хотели бы сделать, что-то такое, чего требует от нас сама наша сущность. А почему так?

Выполнение любого дела — это череда выборов, череда больших и маленьких решений, за каждое из которых придется нести ответственность. Ответственность в том смысле, что каждый из этих шагов ставит нас перед лицом правды о самих себе. Каждый шаг окончательно и бесповоротно характеризует нас, как человека — кто мы есть на самом деле, что из себя представляем, на что годимся. И вот здесь вот и возникает главный напряг — в страхе столкновения с реальностью, с тем кто мы есть на самом деле, вопреки всем своим радужным представлениям.

Страх правды, страх честного взгляда на самого себя, страх того, что годами выстраиваемая иллюзия о своей собственной сущности рухнет от одного неловкого движения. И чем дальше наши представления о себе от реальности, тем страшнее нам принимать решения и совершать реальные поступки. Как карточный домик — чем выше его строишь, тем осторожнее приходится быть, а в конце концов уже даже и дышать страшно, чтобы не сдуть ненароком все эти построения.

Например, в ситуации, когда есть давно изжившие себя отношения, которые в глубине души давно уже хочется прекратить. Пусть не любовные, пусть — дружеские для простоты примера. И вот этот «друг» периодически возникает на горизонте со своими проблемами и жалобами на жизнь. С одной стороны, хочется его послать куда подальше, с другой — он вроде бы когда-то мне помог и, вообще, посылать друзей к черту — это не по-людски.

И вот внутри начинает зреть напряг — нужно определиться, нужно принять решение, что делать с ним дальше — послать и стать от этого плохим в собственных глазах или продолжать ему потакать из страха оказаться бесчувственным эгоистом. И там, и там — ответственность, и там, и там — трудность. Отказать другу в дальнейшей возне с его проблемами, значит расписаться в собственном эгоизме, продолжать ему потакать — значит расписаться в собственной слабости и трусости.

Оба варианта чертовски неприятны и именно поэтому мы выбираем прятаться от этого своего надоедливого товарища — не берем трубку, а если сталкиваемся лицом к лицу, врем про то, что вот именно сейчас мы чертовски заняты, обещаем позвонить, когда освободимся, и очень легко и с облегчением забываем про свое обещание.

А еще — мы начинаем очень на него злиться. Мы раздражаемся на него за то, что он, такой нахал, сидит у нас на шее и вешает на нас свои проблемы, что он слабак и не может сам справиться со своей жизнью. Но в действительности, мы злимся на него не за его наглость или слабость, а за то, что он своим появлением каждый раз ставит нас перед тем выбором, который мы так не хотим совершать. Он напоминает о настоящей нашей проблеме — с чувстве вины, о долге, об эгоизме, о силе и слабости. В глубине души мы злимся именно на себя, на свою трусость, но вместо того, чтобы честно это признать, раздражаемся и обвиняем другого человека в том, что он нам покоя не дает.

Мы не хотим принимать решения — дружить или послать, не хотим ответственности, не хотим правды о себе и потому убегаем от проблемы, откладываем ее на потом, надеемся, что если прятаться достаточно долго, то она сама исчезнет. А тому самому другу мы продолжаем помогать (потому что трусим отказать), но делаем это с обиженным и оскорбленным видом, втихаря надеясь, что друг сам поймет, как он уже достал со своими проблемами. Тогда он сам отвалит, и нам-таки удастся избежать необходимости решиться на то или другое.

И каждая вот такая житейская проблема, ожидающая своего решения, каждый застрявший поступок, ожидающий своего подходящего момента — это пробоина в днище корабля, который и так уже еле держится на плаву. А капитан вместо того, чтобы спасать судно и экипаж, заперся в глухой каюте без иллюминаторов и вынашивает тайный стратегический план — как и куда он поведет свой корабль когда-нибудь в светлом будущем, как он всем однажды покажет, когда наступит подходящий момент.

И у всех у нас камнем на душе лежит длинный список этих проблем, по которым давным-давно нужно было вынести окончательный вердикт. И сложность-то не в том, что придется совершать какие-то конкретные действия и преодолевать какие-то практические трудности — не велика проблема. Главная беда и сложность — решиться, перестать прятаться от проблемы и решиться, взять на себя ответственность и поставить свою визу на каждом документе — принять, отказать, разрешить, запретить, уволить, выплатить… и будь, что будет. Руководящее решение и ответственность за него — вот, что нас пугает.

А когда подобная стратегия убегания от необходимости выносить окончательный вердикт по каждому даже самому пустяковому вопросу укореняется в нашем поведении, это приводит к тому, что стопорятся не только текущие дела, но и вообще вся жизнь. То есть, она, конечно, идет — дом-работа, работа-дом, друзья-пьянки-выходные, дом-работа, работа-дом — но внутри остается то самое гнетущее чувство, что все это — пустое. Остается только родить ребенка и посвятить жизнь ему, потому что это отличная возможность окончательно себя задурить, ведь ребенок-то — это точно не пустое! Ага…

Есть такое дурацкое американское кино, которое, однако, отлично иллюстрирует эту стратегию и ее последствия — «С пультом по жизни». Там главный персонаж нашел волшебную возможность ставить жизнь на перемотку в тех моментах, где она ему не нравится. Начинается все с проматывания семейных скандалов, а дальше больше, и заканчивается все тем, что он уже больной старик, не понимающий, куда же делась вся его жизнь. Он нашел для себя идеальный способ побега от проблем — именно то, чего мы все тоже какой-то частью своей души хотим — волшебного способа избавиться ото всех проблем, не вынося по ним руководящего решения.

Но поскольку волшебного пульта у нас нет, мы ищем и легко находим тысячу других способов спрятаться от необходимости решать и нести ответственность. Мы окружаем себя людьми, которые так же как и мы не хотят ничего решать, и всей своей жизнью оплачиваем членство в клубе анонимных безответственных.

Мы с удовольствием учимся «не париться», брать от жизни все и желательно на халяву, а потом делимся с друзьями своими находками — «А вы бывали на Бали? А вы плавали с аквалангом? А вы уже смотрели этот фильм? А вы готовили суши своими руками? Доставляет, знаете ли!»

И это речь не о невротическом убегании, когда у человека уже физиологические симптомы вылезают от переедания, выпивки, курения или общей запущенности организма. Это крайности, а сейчас речь о том, что (практически) все мы, здоровые люди, прямо сейчас так или иначе убегаем от своих тревог и ищем все новых и новых способов забыться, перемотать неинтересную и неприятную часть жизнь до следующего эйфорического эпизода.

Многие проблемы таким образом действительно исчезают. Если достаточно долго ждать, то однажды свершится чудо, и все наши проблемы исчезнут. Это вполне рабочая стратегия, но у нее есть своя цена, которая нас обычно не устраивает. Пока мы ждем — жизнь стоит. Пока мы откладываем решение на потом и ждем подходящего момента — жизнь проходит мимо.

На развилке нашей жизни лежит камень и на нем написано: «Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — душу утратишь, прямо пойдешь — голову сложишь». Но народная мудрость упускает четвертый вариант, который со всей детской непосредственностью, мы чаще всего и выбираем — можно ведь вообще никуда не идти. Но, думается, если перевернуть этот камень, то есть там где-то приписка мелким шрифтом — «На месте останешься — ничего не потеряешь и пройдет твоя жизнь в безопасности, но тоске непроглядной».

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/waiting-for-a-moment/feed/ 58 http://satway.ru/articles/must/ http://satway.ru/articles/must/#comments Wed, 09 Mar 2011 19:34:22 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1141 Запись из раздела: Статьи о психологии

Для взрослого человека естественность давления обстоятельств очевидна — он осознал это на собственном опыте: если не мыть посуду, однажды не из чего будет есть, если долго не мыться, окружающие начинают смотреть косо, если не ходить на работу, деньги в тумбочке быстро заканчиваются. Очевидно и естественно.

Но в то же время очевидно и другое — выбор в отношении того, как поступать, что делать, а что не делать, мы совершаем сами. Да, есть обстоятельства — некие правила игры, которым подчинена жизнь, — но далеко не все правила носят обязательный характер. У нас же свобода и демократия — не хочешь, не работай, только не жалуйся потом, что есть нечего. Можно даже юридические законы нарушать — да, ради Бога! — просто потом, вероятно, придется сидеть в клетке и есть не очень вкусную пищу, а вообще никаких проблем — полная свобода.

То есть, каковы бы ни были обстоятельства, каковы бы ни были правила игры, следовать им или нет решаем мы сами. Закавыка в том, что иногда нас не устраивает ответственность за нарушение правил, и в этот момент мы начинаем винить правила и тех, кто их придумал, в том, что они лишают нас свободы. Фактически мы боимся последствий, но вместо того, чтобы признать свою трусость или свое нежелание нести ответственность, мы выбираем чувствовать себя несчастными, лишенными свободы, несправедливо обиженными. Ведь гораздо проще винить обстоятельства, чем свою трусость и слабость перед лицом той или иной ответственности.

В общем, это тоже все достаточно очевидно. Когда ответственность за движение против течения нас пугает, мы можем либо поддаться страху, либо переступить через него, либо изобразить из себя жертву — честного человека вынужденного подчиниться непреодолимым и несправедливым обстоятельствам.

Соблюдение законов и правил жизни требует некоторых усилий, и перед нами стоят все те же четыре свободных выбора: приложить эти усилия (смириться), отказаться от соблюдения правил и принять последствия (изменить), отказаться играть в игру (утопиться) или обидеться на весь мир (путь невротика).

Так вот, какой из вариантов ни выбирай, придется нести за него ответственность — по своей доброй воле столкнуться лицом к лицу с какими-то трудностями, от чего-то отказаться, что изменить, с чем-то смириться. Это и есть определение свободы, как осознанной необходимости — осознал необходимость, и поступил как «надо». А вот инфантильное сознание ищет совершенно иной свободы — свободы ото всякой необходимости. Ребенок хочет иметь полную свободу выбора, безо всяких ограничений и последствий — «Чтобы у нас все было, и нам за это ничего не было!» — желание получить все, не отдавая ничего. Но, как мы это уже однажды обсуждали, даже тут от ответственности по-настоящему не убежишь.

Это тоже просто. Вся наша жизнь состоит из обстоятельств, больших и не очень, и каждый день мы совершаем множество выборов. В меру своей осознанности мы видим свободу в подчинении обстоятельствам и не испытываем по этому поводу никаких страданий. Но там, где ясности сознания нам не хватает, мы часто видим себя жертвами какого-то постороннего произвола. И если это случается слишком часто, начинаются проблемы.

Надо!? Не надо!

Отступим чуток назад, к той ситуации, где взрослый человек на своем горьком опыте узнает, что делание или не делание каких-то вещей иногда приводит к очень нежелательным последствиям. Возможно, открытие для него не очень-то приятное, но и не то чтобы очень трагичное. Се ля ви.

А теперь представьте, что этот взрослый человек пытается воспитать своего ребенка со всей любовью и ответственностью. То есть, речь про хорошего (нормального) ответственного и любящего родителя, а не про какого-то морального урода.

И вот этот родитель пытается уберечь ребенка от горьких ошибок и донести до него понимание, что есть в жизни такое слово — надо, что есть в жизни обстоятельства, которым надо следовать, что жизнь в равной мере состоит из приятного и неприятного. Однако для ребенка все это втирание мозгов, кажется именно насилием над личностью — у него-то еще нет опыта, что чистая посуда может закончиться, что не чищенные зубы будут болеть, а почему он должен верить взрослым на слово?

Рано или поздно душа ребенка должна взбунтоваться против родительского «надо», и это совершенно необходимый этап взросления. В конце концов, взрослеющий человек должен на своем собственном опыте перепроверить, что в жизни надо, а что не очень. И если все идет нормально, то происходит естественное отделение от родителей, и из ребенка вырастает нормальный здоровый человек, вполне успешно и комфортно адаптированный к жизни. Но гораздо чаще происходит сбой, из-за которого взросление так и не наступает.

Самый очевидный вариант этого сбоя — это когда человек так и не решается провести ревизию своих жизненных ориентиров и держится за них руками и ногами. Такие люди проживают правильную, но очень скучную и бессмысленную жизнь в постоянном чувстве гордой своей несчастности от столкновений с горькой чужой несправедливостью.

Другой вариант гораздо более затейливый и, как это ни печально, часто именно психология подсказывает лазейку. Если в первом случае человек полностью прогибается под давлением окружающей среды и отказывается от своей свободной воли, то здесь все происходит наоборот — человек бунтует против всякого давления и делает все ему наперекор. «Весь мир до основанья мы разрушим, а затем…» А затем будем пребывать в иллюзии, что это и есть свобода. Наконец-то никому ничего не должен — это ли не счастье?

И все было бы хорошо, если бы бунт касался только внешнего, чужого и чуждого давления. Как уже было сказано, подобное противостояние — необходимый этап взросления. Но здесь все получается несколько иначе.

У нашей психики есть любопытный защитный механизм, который спасает нас от внутреннего раскола там, где противоречие между различными тенденциями в душе становится невыносимым. Действует он примерно так.

Есть у меня желание бросить курить. Но в то же самое время есть и другое желание — выглядеть круто. Одно желание возникло под давлением логики (курить вредно), другое желание опирается на чувство (курить круто). Если мне хватает духу выбрать какое-то одно из желаний и отбросить другое, то все хорошо, но вот, если я на этом выборе застреваю, не могу определиться (жалко себя), убегаю от необходимости принять решение, выбрасываю вопрос из головы и надеюсь, что все решится как-нибудь само, то происходит интересный эффект.

С одной стороны, я вроде бы перестаю мучить себя размышлениями на тему быть или не быть, но с другой — я вдруг начинаю невольно обращать внимание на чужие споры о вреде и пользе курения и однажды обнаруживаю, что в очередном чужом споре вдруг занял позицию одной из сторон и со всем пылом отстаиваю ее взгляды, а оппонентов по другую сторону баррикад ото всей души люто ненавижу.

Это и есть работа того самого защитного механизма. Внутренний конфликт выносится вовне, и теперь он для души уже не так разрушителен — вместо того, чтобы ненавидеть одну из сторон своей сущности, можно ненавидеть другого человека, который в моих глазах эту сущность олицетворяют. Можно даже начать с ним сражаться, а еще лучше переубедить и перевербовать на свою сторону. И все это делается только для того, чтобы преодолеть свой собственный плохо осознаваемый внутренний конфликт. Чужое мнение нам до лампочки — на самом деле, убеждая в чем-либо других, мы пытаемся убедить в том же самом самих себя.

А теперь смотрите, как это срабатывает со словом «надо». Вот есть у нас родители с их поучениями, которые давным-давно стоят у нас поперек горла. И вот мы взрослеем, получаем юридическую независимость, начинаем самостоятельно обеспечивать себе выживание и теперь потираем руки — наконец-то можно перестать слушаться родителей и делать со своей жизнью все, что захочется. «Пошли все на фиг — теперь я сам по себе».

Часть родительских поучений, скорее всего, заслуживает именно такой участи — быть выброшенными на помойку при первой же возможности. Но что, если среди прочих субъективных родительских взглядов затесалось что-то такое, что мы в глубине души знаем и без них? Что если недостатки и слабости, на которые они нам указывают, вызывая у нас бешенство, это действительно наши недостатки, о которых мы знаем, но никак не хотим себе в этом признаться? Что если какие-то из родительских требований всего лишь вторят нашим собственным требованиям в отношении себя?

А ведь именно такие требования бьют по нам больнее всего и именно против этих требований больше всего и хочется взбунтоваться — потому что они всякий раз напоминают нам о чем-то таком, от чего мы очень хотим отвертеться. И вот тогда мы как раз и выбираем вариант четвертый невротический — обидеться на родителей за их чрезмерное давление на нас. Бунтуем против их упреков и указаний, говорим себе, что нет в жизни никакого «надо» и… вместе с водой выплескиваем ребенка.

Настоящее «надо»

Родители здесь были приведены в пример только наглядности ради — многим знаком этот бунт против родительской власти и, наверное, почти у всех этот бунт включал попытку преодолеть собственные претензии к себе. Но вообще тот же механизм работает и в прочих сферах жизни. И год за годом маневр с перекладыванием ответственности с больной головы на здоровую только все больше оттачивается.

Мы обижаемся на своих друзей, на начальников, на обстоятельства, на Бога, в конце концов. И бунтуем против них тем сильнее, чем больнее их напоминание о нашем собственном недовольстве собой.

С детства мы рвемся на свободу, но под видом освободительной революции, которая должна бы сделать нас сильными и независимыми, мы пытаемся освободиться от ответственности перед самими собой. Бунтуя против чужой критики и чужого давления, мы пытаемся избежать горькой правды о самих себе. И чем сильнее и эмоциональнее наш бунт, тем вероятнее, что критика бьет в самую цель — в слабое место, которое действительно у нас есть и которое мы никак не хотим признать.

Да, мы никому ничего не должны, но это не отменяет того факта, что при этом мы остаемся что-то должны самим себе. Нет никакого слова «надо» в том понимании, что никто извне не имеет права да и при всем желании не может знать, что «надо» для нас. Но в то же время, мы сами знаем, что нам «надо», и знаем это гораздо чаще, чем хотели бы признать. Вот в таком понимании слово «надо» очень даже есть.

Мы можем прятаться и избегать внутреннего давления достаточно долго, но итог такого образа жизни тот же самый — несчастное и бессмысленное существование, как и у того человека, который полностью подчинился внешнему давлению. В одном случае мы получаем несчастного человека загнанного в угол и не смеющего шелохнуться без команды, в другом — не менее несчастного человека, который гордо стоит в чистом поле, но не знает, что ему теперь делать с этой свободой.

Можно даже взглянуть еще шире — нет вообще никакого внешнего давления, есть только одно давление — наше собственное, внутреннее. Никакой внешний тычок не достигнет цели и не вызовет чувства несвободы, если не попадет в больное место. А если мы изнутри чувствуем какой-то не выполненный долг перед собой, то даже чужой взгляд в этом направлении будет вызывать у нас острое раздражение — «Отстаньте все от меня с вашими поучениями!»

Именно в этом смысле наша свобода всегда в наших руках. Все что для этого нужно — так или иначе разрешить внутренние противоречия. И мы не обязаны идеально и соответствовать всем своим внутренним требованиям, мы лишь обязаны быть идеально честными с собой. И если уж есть такое несоответствие, с которым мы не хотим или не можем ничего сделать, то мы должны набраться мужества и признать наличие этого несоответствия. Можешь изменить — измени. Не можешь — смирись. Не можешь ни того, ни другого — утопись. А четвертый путь ведет только к прозябанию.

Если душа требует от меня какого-то поступка, то я должен сделать взрослый выбор — совершить поступок или честно признать свою слабость. Оба варианта требуют мужества и душевных усилий. Но вместо этого наша инфантильная надежда на то, что удастся проскользнуть между двух огней, заставляет нас пускаться в философские или психологические рассуждения о том, права ли душа в своих требованиях, и действительно ли должен в этой ситуации что-то сделать или все-таки я опять никому ничего не должен.

И часто получается так, что энергии на ускользание от ответственности, уходит гораздо больше, чем потребовалось бы на честное принятие этой ответственности, так что даже в экономическом смысле стратегия убегания себя не оправдывает.

Настоящее взросление случается, когда человек оказывается вынужден признать, что родители все-таки были правы: есть такое слово — «надо». Оно у каждого свое, и, быть может, родители были не правы в том, что именно нам надо делать со своей жизнью, но это не избавляет нас от необходимости найти свое собственное «надо» и подчиниться ему со всей ответственностью и смирением.

Нет никакого внешнего давления. Всю свою жизнь в каждый момент времени мы были и будем на сто процентов свободны. И единственное, что создает у нас чувство запертости и несвободы — это наше собственное «надо» и страх перед тем, чтобы ему не соответствовать.

Соответствовать или не соответствовать — вот в чем вопрос. Все остальное — попытка себя одурачить, ведущая в болото бесконечной тоски и апатии.

Бежать больше некуда.

p. s.

Еще раз напоминаю о семинарах в Питере — там будет более подробный разговор и на эту тему тоже.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/must/feed/ 30