Четыре с лишним года назад, когда сайт только готовился к запуску, возник неизбежный вопрос — как именно себя позиционировать? С одной стороны, я занимался тем, что не совсем является психологией в обычном понимании, с другой — мне очень хотелось «поиграть в психолога», с третьей — нужно было блюсти коммерческие интересы, а, значит, требовалась четкая формулировка и ясная позиция относительно того, кто я и чем именно занимаюсь.

В тот момент я рассудил, что не будет большого греха, если с небольшой, но четко обозначенной, оговоркой я назовусь психологом. Я никогда не скрывал, что у меня нет профильного образования, и что формально я психологом не являюсь, но, тем не менее, явно давал понять, что я именно психолог и есть. Тогда я оправдывал свою позицию тем, что советская школа психологии и построенная на ней система подготовки в ВУЗах, психологией, по сути, не является, и что я в этом смысле имею больше прав называться психологом, «чем они».

Если внимательно почитать первые статьи на сайте, то там можно проследить этот мотив — я периодически нападаю на обычных психологов и указываю на их оплошности, подразумевая, что они о психологии не знают чего-то такого, что знают только «настоящие психологи»… и я среди них. В тот момент я себе это объяснял с позиции, что «настоящая психология» — это Юнг и еще несколько человек после него, а советская школа — это сплошная профанация. К слову сказать, в современной ВУЗовской программе психологических факультетов Юнгу отводится в лучшем случае пара лекций, Фрейду с его неврозом психоанализом — чуть больше.

По сути, это был такой бунт против системы, в которой я не смог или не захотел занять своего места. Вместо того, чтобы спокойно идти своей дорогой и заниматься психологией в том русле, которое мне интересно, я ввязался в конфронтацию и попытался доказать свое превосходство. С одной стороны, я не хотел быть таким психологом, какими их готовят наши ВУЗы, с другой — мне все-таки очень хотелось числиться психологом в своем собственном понимании, а для этого надо либо доказать свой уровень знаний соответствующей комиссии, либо занять бунтарскую позицию и начать воевать с ветряными мельницами, доказывая тем самым свою крутизну.

Не то чтобы эта игра была неочевидна… нет, все было понятно с самого начала. Более того, имелись и веские причины для того, чтобы продолжать эту игру совершенно сознательно. Быть может, сейчас я бы выбрал другой способ достижения той же цели, но на тот момент ничего лучше придумать не получалось.

Речь, конечно же, о зарабатывании денег. Когда выходишь на существующий рынок со своим предложением, это предложение должно быть понятно потенциальным покупателям. Вернее, это не обязательно, но попытки продать не понятно, что, и непонятно, для чего, неизбежно обречены на провал, кроме тех редких случаев, когда предложение исходит от очень уважаемого продавца.

Apple, имея огромные финансовые запасы и огромный кредит доверия, может завтра выбросить на рынок что-то совершенно новое, чего еще никто и никогда не видел, и этот продукт будет принят рынком, как минимум, со всей внимательностью — потому что люди давно уже убедились, что Apple веников не вяжет, и если они что-то делают, то для этого есть очень веские основания. Фирмы поменьше и послабже такой роскоши себе позволить не могут — они не могут сами выпустить на неподготовленный рынок свой собственный «iPad», но зато они могут настрогать кучу его подделок вариаций, когда рынок уже принял саму идею планшетного компьютера.

Та же самая проблема была и с этим сайтом — требовалось выпустить на рынок некий продукт, который не то чтобы революционно новый, но все-таки не вполне традиционный. Можно было сказать, что это просто консультационные услуги — то, чем я в действительности (безо всяких оговорок) и занимаюсь, — но продавать абстрактные консультации незнамо кого — трудно. Гораздо проще примазаться к уже существующей на рынке нише — назваться психологом и под этой крышей делать свое дело, которое… психологией не является.

Опять-таки, я никогда не делал из всего этого тайны. В соответствующем разделе на сайте так и было написано, что к «психологам» я себя причисляю только за неимением лучшего определения. Назовись психологом, и собеседнику в целом понятно, кто ты, и чем занимаешься. Меньше мороки. Но было в этом и определенное лукавство — та самая заковыка, что мне самому все-таки очень хотелось считаться психологом… потому что я искренне верил в психологию, верил, что в своей основе она стремится к высшей возможной цели, надо только научиться «правильно ее готовить». Поэтому, вероятно, я и позволял укрепляться этому впечатлению и у себя, и у читателей сайта. Дошло до того, что я и сам потихоньку начал верить, что я — «психолог». Пришло время с этим разобраться.

Что такое психология?

Психология — это такая отрасль науки, которая пытается разобраться в функционировании психического аппарата человека и найти в нем какие-то закономерности, позволяющие понять его поведение и, при необходимости, на него повлиять. Как и всякая наука, психология преследует вполне конкретные практические цели, и именно эти цели определяют направление ее изысканий.

И здесь надо понимать, что психология с самого начала своего существования служила исключительно социальным интересам. Продолжая дело психиатрии, которая возникла гораздо раньше, психология пытается решить ту же самую задачу более гуманными методами. Задачей психиатрии было (и есть) избавление общества от людей, физически здоровых, но ведущих себя слишком странно и неудобно для окружающих. По сути, это та же полицейская служба со скидкой на признание того факта, что человек иногда совершает глупости безо всякого злого умысла, а скорее по неизлечимому недомыслию. Наказывать таких людей грешно, но изолировать их необходимо. Можно даже проявить мнимое благородство и попытаться их «вылечить» — вправить им мозг так, чтобы они стали «как все».

То есть, по большому счету, все просто. Психиатрия избавляет общество от психов, психология — избавляет общество от несчастных, недовольных, неудовлетворенных, неэффективных и тому подобных “не-“. Поскольку изолировать всех неудачников слишком хлопотно (кто тогда работать будет?), разрабатывается целая самостоятельная наука, изучающая вопросы и проблемы социальной адаптации. Это и есть психология — наука о душевных проблемах человека, существующего в рамках имеющейся социальной реальности, и порожденных этой реальностью.

Если бы такая наука еще не появилась, ее следовало бы создать, потому как она приносит великую пользу обществу и эффективно поддерживает его дальнейшее процветание. Но есть у такой психологии одно большое НО — она была и всегда будет на побегушках у своего создателя.

Ситуация примерно та же, как у какой-нибудь газеты, финансируемой правительством. Формально там может не быть никакой цензуры или навязанной редакторской политики, но как бы то ни было, не в интересах газеты порочить имеющуюся власть, потому что, если уйдет эта власть, уйдет и финансирование. Никакого принуждения и отсутствия свободы слова — издание может писать все, что заблагорассудится, но оно само не заинтересовано в том, чтобы лишний раз раскачивать лодку.

То же самое и с психологией — по причине ее «финансирования» обществом, она никогда не будет ставить под сомнение бытующие в этом обществе устои. Напротив — она будет изо всех сил их защищать и укреплять. А главной задачей психологии в этих условиях становится решение индивидуальных психологических проблем в пользу общественного интереса. Этакая психическая прокуратура, которая крайне редко и неохотно встает на сторону «обвиняемого». И психологов-адвокатов здесь тоже не предусмотрено.

И здесь ни в коем случае нельзя винить ни общество, ни созданную им научную общественную дисциплину. Все закономерно и вполне по-честному, если не пытаться увидеть в имеющемся порядке вещей того, чего в нем нет и вообще не предусмотрено.

Даже Юнг — последний и единственный оплот индивидуального в его противостоянии с коллективным — так и остался на всю жизнь активной и преданной социальной единицей — человеком, который с ранних лет хотел стать признанным «ученым», стал им и остался таковым до самой смерти (ну, или, как минимум, до самой глубокой старости, когда все книги были давно уже написаны).

Психология готова достаточно далеко зайти, в том, чтобы помочь человеку адаптироваться к социальной жизни с ее не всегда разумными ограничениями и правилами. Она даже готова оспорить некоторые из этих ограничений и оправдать право человека на выбор своего собственного пути в жизни. Более того, психология требует от человека ответственности и осознанности, честности и трезвости, решительности и бесстрашия. Но все эти прекрасные идеалы и свобода самоопределения даются человеку при одном непреложном условии: что он не предаст самого главного идеала — укрепления собственной личности и стремления к общественному признанию в рамках принятой на себя социальной роли.

Но, как только становится очевидным, что именно эта гонка и есть источник всех внутренних проблем, что беда вовсе не в том, что невротик не умеет играть в общую для всех игру, а в том, что у него внутри есть иной мотив, который постоянно сбивает его с общего ритма, мотив, который неизбежно ставит под сомнение всю социальную «Матрицу», так сразу же психология бьет по тормозам.

Психолог вам скажет — «Ок, если у вас не получается сделать карьеру, ничего страшного — это нормально. Займитесь творчеством! Не выходит с творчеством? Займитесь общественной работой. Не тянет? Займитесь спортом. Лень? Создайте семью, родите ребенка. И это не то? Ну, хорошо, так и быть, можете уйти в монастырь — станьте монахом! Видите — в нашей замечательной песочнице у вас полная свобода в выборе своего пути!» Однако тот факт, что все эти варианты в своей сути подчинены одному и тому же разрушительному мотиву, скорее всего от вас утаят. Не потому, что таков социальный заговор, о котором осведомлены одни только коварные психологи, а только потому, что этот вопрос не принято поднимать — он относится к сфере досужей философии, а, значит, и не требует ответа, на него можно просто не обращать внимания.

С подачи психологов даже появился красивый такой термин — «самореализация», который в русской своей версии звучит очень смешно, потому как неизбежно напоминает о «реализации» залежалых товаров советском универмаге. И общество даже уже согласилось, что зарабатывать деньги ради денег или заслуживать признание ради признания — это не есть хорошо. Человек должен реализоваться! Не абы как! Нужно оставить свой след, сделать что-то важное в жизни, принести пользу, оправдать свое существование — только тогда человек может быть счастлив! И всякий бомж, не смотря ни на что, должен стремиться к чему-то большему — как минимум, к большей помойке. Стремитесь, люди — «реализуйте» свой потенциал подороже!

Но стоит психологу усомниться в непреложной ценности этого всеобщего социального марафона, как его тут же спишут на пенсию — мол, подался, бедняга, в философы — пора на отдых. А если будет сопротивляться, то еще и в социопаты запишут и в психушку упрячут, чтобы лодку-то не раскачивал. И опять, все это не потому, что есть какой-то всеобщий заговор, а лишь потому, что допустить эту мысль и позволить дать ей какие-то ростки в своем сознании до чертиков страшно — ведь вся прожитая жизнь, все самое ценное и дорогое тут же рассыплется в прах. И любого, кто будет иметь неосторожность говорить о своих сомнениях вслух, ждет печальная участь в той или иной форме — либо его сочтут безвредным философом и будут над ним посмеиваться, либо признают опасным сумасшедшим и посадят в клетку. Ничего личного, только бизнес страх.

Для психолога, как и для любого другого участника социальной игры, угроза личности равносильна и равноценна угрозе жизни. Отличие психолога от обычного человека только в том, что он подходит к вопросу защиты своей или чужой личности профессионально. В силу профессии он чуть лучше знает и умеет играть в социальную игру, но стоит поставить его лицом перед его же более глубокими сомнениями, он наделает в штаны, как и любой обыкновенный непрофессиональный невротик. Поэтому все, что ему остается, это честно выполнять свою задачу — делать все возможное для укрепления личности пациента, придания ему уверенности в собственных силах и успешной интеграции в существующий социальный порядок. В итоге имеем две социально удовлетворенных личности — сплошная польза от психологии.

Автора — на мыло!

Некоторые язвительные комментаторы неоднократно намекали, что было бы неплохо в продолжение существующего цикла написать статью «Чем опасен Олег Сатов?» и разобрать в ней себя по косточкам. Здравая идея. Давно напрашивалась. Давайте разберем.

К слову сказать, те три статьи из цикла «Чем опасен…», которые многие сочли наглой и неоправданной критикой, критикой вовсе не являются. Они представляют собой предостережение о некоторых ловушках, в которые можно попасть, если подходить к предмету бездумно. Поэтому написанное ниже также следует воспринимать, как честное предостережение читателям и потенциальным клиентам о возможных заблуждениях, которые могут возникнуть при чтении этого сайта.

Во-первых, внесем ясность еще раз — я не психолог, не психотерапевт, не психоаналитик и тем более не психиатр. У меня нет психологического образования — у меня вообще нет образования, и если вас этот факт смущает, просто закройте страницу и не возвращайтесь сюда никогда.

Второе следует из первого. Все идеи и мысли, изложенные на сайте, являются не более чем частным мнением человека, который не принадлежит ни к какому профессиональному психологическому сообществу. Личное субъективное мнение одного из 7 миллиардов человек на Земле.

Третье. Идеи, предложенные на этом сайте, не вписываются и часто противоречат целям и принципам «настоящей психологии», однако это ни в коем случае не означает, что они правильнее или лучше. У традиционной психологии свой огород, у автора этого сайта — свой. И хотя автор ловко орудует общепсихологической терминологией, смысл, вкладываемый им в слова, может сильно отличаться от общепринятого в научном психологическом сообществе. Следите за контекстом.

Четвертое. Автор и далее намерен использовать психологическую терминологию в своих коварных целях, потому что описывать душевные проблемы языком христианства, буддизма или индуизма будет куда сложнее. К тому же, автор имеет склонность использовать по возможности наиболее простые понятия, прочно вошедшие в наш повседневный обиход. Вероятно, это само по себе будет создавать иллюзию принадлежности автора к психологической отрасли, что в корне не верно — не поддавайтесь.

Пятое. Автор намерен и далее, не имея на то никаких документально подтвержденных оснований предлагать и продавать свои консультационные услуги. В связи с этим, потенциальным клиентам следует ясно осознавать, что предлагаемые консультации не являются «консультациями психолога». Как и было объявлено с самого начала, автор продает «частные дружеские консультации по личным вопросам», а не услуги психолога или, тем более, психотерапевта.

Шестое. Не будучи связанным правилами профессионального психологического сообщества, автор не обязан соответствовать требованиям этического кодекса «настоящего психолога».

Седьмое. Несмотря на отсутствие необходимости следовать этическому кодексу психолога, автор во всех смыслах стремится соблюдать требования законов РФ, касающиеся предоставления платных консультационных услуг, и берет на себя обязательства по соблюдению конфиденциальности и других очевидных требований в отношениях клиента-консультанта.

Восьмое. Автор часто и намеренно перегибает палку в своих статьях, доводя идеи и используемые для их иллюстрации примеры до абсурда, дабы сфокусировать внимание читателей на каком-то тонком моменте, который можно разглядеть только при большом увеличении. Поэтому нельзя воспринимать сказанное слишком буквально — можно расшибить голову о пол.

Девятое. Автор регулярно сам себе противоречит и вообще в силу специфики обсуждаемых на сайте вопросов отказывается блюсти последовательность в изложении. В разных контекстах одно и то же слово может использоваться в противоположных значениях — расплата за ненаучный подход к делу.

Десятое. Многие материалы на сайте со временем устаревают и потому могут быть опровергнуты или поставлены под сомнение более новыми статьями. Более поздние материалы и изложенные в них идеи следует считать наиболее актуальными и взвешенными.

Что у нас теперь в сухом остатке? В сущности ничего не изменилось — вы видите перед собой все тот же сайт и читаете очередной опус того же автора. Нравится? Отлично! Относитесь ко всему происходящему здесь, как к психологическому шоу, и если оно наводит вас на какие-то новые интересные мысли о своей жизни или хотя бы по-хорошему развлекает, значит, цель достигнута — приходите еще за новыми впечатлениями.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/betrayal-of-psychology/feed/ 67 http://satway.ru/articles/homo-canini-lupus-est/ http://satway.ru/articles/homo-canini-lupus-est/#comments Sun, 01 Apr 2012 11:00:57 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1506 Запись из раздела: Статьи о психологии

Программа называется «Переводчик с собачьего», с Цезарем Милано в роли главного укротителя страшных собак и их глупых наивных хозяев. С первых кадров понравилось, что единственной причиной проблем в поведении собак Цезарь считает проблемы в поведении людей. И хотя часть воспитательной работы непосредственно связана с приведением собаки в более адекватное состояние, основной акцент все-таки ставится на том, чтобы вправить мозги их хозяевам и объяснить им, как они умудрились сломать игрушку.

Главный посыл передачи в том, что неуравновешенный хозяин даже самую воспитанную собаку быстро превратит в неуправляемого демона, а у адекватного человека даже самая невменяемая собака очень скоро придет в чувство, станет спокойной и послушной. То есть, собака лишь отражает состояние хозяина, и если она вдруг становится неуправляемой или даже агрессивной, то искать проблему надо в человеке и его поведении, а не в собаке, ее породе или огрехах воспитания.

Фактически, собака, как и любое другое животное, с которым мы вступаем в близкий контакт, выступает для нас в роли чистого зеркала. В глазах и поведении зверя мы видим отражение нашего собственного эмоционального состояния, и это отличная возможность для исследования своих слабых мест.

Зверская психология

Основная беда, с которой сталкиваются владельцы собак, состоит в том, что питомец выходит из-под контроля — не слушается, хозяйничает в квартире, не переносит одиночества, на улице тащит за собой, проявляет агрессию к другим собакам или даже огрызается на самого хозяина.

Сторонники теории доминирования описывают эту проблему с позиции распределения рангов в стае. Если собака чувствует, что хозяин ее слаб, то она постепенно захватывает власть и берет на себя руководство всеми процессами в «стае». А поскольку человеческая жизнь недоступна для понимания собачьими мозгами, то у собаки формируется и закрепляется взвинченное стрессовое состояние, которое и ведет к совершенно неадекватному поведению и, в конечном счете, к проявлению агрессии. Решение, соответственно, видится в том, чтобы поставить собаку на место, доходчиво ей объяснив, кто в доме хозяин.

Есть и другая теория, которая утверждает, что, модель доминирования давным-давно устарела и к поведению домашних собак неприменима. Но, описывая причину всех зол, они, по сути, говорят о том же самом — при неправильном отношении собака становится избалованной и неуравновешенной, а это ведет к стрессу непослушанию и проявлению агрессии. Решение представители этой школы видят в том, чтобы вернуться к задаче налаживания правильного контакта с собакой и установления для нее определенных границ поведения.

Часто сторонники второй теории обвиняют сторонников первой теории в том, что именно попытка человека грубо доминировать над своей собакой как раз и приводит к потере контакта и закреплению у нее стрессового состояния. Но вряд ли в этом виновата сама по себе теория доминирования, скорее виноваты те дураки, которые «научились богу молиться» и теперь из-под палки учат молиться тому же богу своих питомцев.

На практике же обе теории отстаивают одни и те же принципы: во-первых, с собакой должен быть установлен контакт, а, во-вторых, собаке нужно спокойно и внятно объяснить правила поведения в человеческом обществе. При несоблюдении любого из этих условий, собака превратится либо в запуганное подавленное существо, либо в неуправляемого агрессивного зверя — в зависимости от того, в какую сторону будет перегнута палка.

И вот здесь мы оказываемся на привычном для нас поле человеческой психологии, а вопрос звучит так: как получается, что очевидные по своей сути принципы оказываются нарушены? Как получается, что установление ранговых отношений превращается в жесткое издевательство над собакой, когда ее заставляют подчиняться под угрозой расправы? Как выходит, что попытка наладить контакт с собакой превращается в потакание ее прихотям с последующим ее превращением в капризную несносную забияку?

Причиной всему — человеческий идиотизм, а точнее — то наше самовлюбленное качество, из-за которого мы наивно предполагаем, что окружающий мир устроен точно так же, как устроены мы сами. Причем, «собой» мы здесь считаем не глубинную сущность, которая действительно созвучна всему окружающему миру, а свою поверхностную и невротичную, по определению, личность. Итогом же становится то, что окружающей действительности мы настойчиво навязываем свои собственные и исключительно человеческие неврозы.

Проще говоря, мы очеловечиваем все и всех вокруг. Притом за точку отсчеты мы берем не абстрактного идеального человека, а себя со всеми своими индивидуальными и социальными тараканами. И происходит это совершенно бессознательно — мы просто и безо всякого сомнения предполагаем, что все вокруг — и люди, и животные и даже Бог — устроены точно так же, как и мы сами.

Если мне себя жалко, то я автоматически жду, что весь мир проявит сочувствие и разделит эту жалость со мной. Если я горд собой, то я ожидаю и требую от окружающих подтверждения своему величию. А если мир мне показывает иную, неожиданную для меня, реакцию, я готов пойти на этот мир войной, чтобы все-таки заставить его подчиниться своим ожиданиям.

Но не жестоко ли это — навешивать на собаку свои неврозы и требовать от нее соблюдения правил нашей человеческой невротической игры? Должна ли собака любить своего хозяина той любовью, в которой так нуждается его жалкая личность? Должна ли собака уважать хозяина тем уважением, в котором так нуждается его раздутая личность? За что собаке такое наказание?

Человеческое отношение

Нас учат обращаться и относиться к другим людям так, как мы хотим, чтобы обращались с нами. Народная мудрость. Но какого именно отношения мы хотим? Хотим ли мы, чтобы окружающие были беспощадны к нашим слабостям и самообманам, хотим ли мы, чтобы нас всегда прижимали к стенке, требуя от нас ответственности за свою жизнь? Или мы хотим любви к нашей прекрасной индивидуальности, понимания наших слабостей, признания нашего великолепия и поддержки в собственных мечтах и иллюзиях?

Ведь так оно и есть. За редкими исключениями мы хотим поддержки в нашей слабости и безответственности, и как только встречается такой, человек, который может эффективно выполнять для нас эту задачу, мы чувствуем — он нас любит. И мы любим его в ответ. Более того, мы даже готовы «полюбить» авансом — поддержать слабости другого человека в надежде на перспективу аналогичной ответной услуги. И даже если речь не идет о любовных отношениях с противоположным полом, мы играем в ту же самую игру — включаем «человеческое отношение» к другим в расчете на получение такого же «человеческого отношения» в ответ.

И эта игра отлично срабатывает в ситуации, где обе стороны находятся в одинаковом положении. Когда один невротик «по-человечески» относится к другому невротику — это логичный ход. Можно даже сказать, что это разумное сотрудничество двух калек — один слепой, другой глухой — и вместе им выживать действительно проще. Но что случится, если из этих двоих невротик только один? И что случится, когда этот калека попытается применить свою обычную тактику к здоровому человеку? В лучшем случае коммуникация просто не состоится, а в худшем — можно и по морде получить.

Но это с людьми все просто и понятно, а как быть собаке, которая, с одной стороны, точно не невротик, а с другой — не имеет возможности эффективно противостоять давлению человека?

Куда деваться собаке, если хозяин с щенячьего возраста навязывает ей свои неврозы и требует от нее участия в своей невротической игре? Притом со стороны все это выглядит, как сказка. Человек изо всех сил «любит» свою собаку, возится с ней, сюсюкается, отдает лучший кусок, не выдерживая ее «печального» взгляда. Но стоит собаке проявить звериный нрав и нежелание точно так же сюсюкаться с хозяином в ответ, как ее ждет расправа. Сколько собак вылетели на улицу или были усыплены из-за того, что хозяин ждал от собаки понимания и поддержки собственным невротическим слабостям? А собаке ведь плевать — она видит перед собой слабака, которого надо пнуть и поставить на место, как это принято в зверином сообществе.

Но даже когда собака выходит из послушания и явно переходит все разумные границы, хозяин продолжает держаться за свою иллюзию — либо навязчиво «любит» собаку до тех пор, пока у той окончательно не поедет крыша, либо берет на себя крест вразумить и поставить на путь истинный заблудшую и не понимающую своего счастья овечку. И в обоих случаях он горд собой — своей «христианской» добротой к божьей твари или же своим превосходством над примитивным зверем, который должен ему пятки лизать за право числиться при хозяине. Человек горд своим великодушием и тем, что относится к собаке, «как к человеку». Только вот для собаки нет худшего кошмара, чем такое отношение.

Печальная правда такова, что человека «человеком» делают его неврозы… не интеллект, не высшая форма сознания и не дарованная Богом свобода воли, а патологические последствия социальной обусловленности. А драгоценное наше «человеческое отношение» — это не более чем береженое отношение одного невротика к другому. Оберегать чужие слабые места — это действительно очень «по-человечески», но выжить с такой установкой можно только в искусственных тепличных условиях, где все вокруг — точно такие же легкоранимые калеки. В природе лежачего — бьют, в человеческом мире — жалеют. Но, если честный пинок дает шанс и мотив набраться сил и встать, то жалость позволяет лежачему оставаться таковым до самой смерти.

В собачьей стае слабого нервного пса будут провоцировать и задирать до тех пор, пока его состояние не изменится. Никто не будет его жалеть, лечить или спасать, но ему постоянно будут давать честную обратную связь, что поведение его неприемлемо. Ничего личного. Без обид и претензий. Но именно такая спокойная обратная связь и есть — лучшая «терапия». А в человеческой стае слабого и ранимого окружают особой заботой, обеспечивают его безопасностью и выживанием на халяву. Не удивительно, что у нас так много здоровых дееспособных, но при этом ни на что не годных невротиков.

Собака никогда не жалеет себя. Даже если это Белый Бим Черное ухо™ и его нога зажата железнодорожной стрелкой, и на него мчится поезд, и он истошно воет, предчувствуя свою гибель… в этот момент ему себя не жалко — он просто старается выжить, как может. Но человек, глядя на эту сцену, будет испытывать к собаке жалость, тем самым унижая ее звериный дух, который есть ее единственный шанс на спасение. Собака всей шкурой и безо всяких слов знает, что выживание требует беспощадности к себе, а человек верит, что выживание зависит от чужой доброты и понимания, и, значит, взывание к чужой жалости становится для него приемлемым и эффективным (в нашем мире) инструментом выживания. Для собаки жалость — не выход.

Хуже того, мы не только навязываем собаке свою жалость, мы называем это «любовью» и ждем от собаки благодарности. А если она, тварь неблагодарная, отказывается после этого нас любить, мы готовы тут же на месте ее за это уничтожить.

Точно так же и с важностью — собака никогда не защищает свое «достоинство» и не чтит достоинство чужое, но мы ждем и требуем от нее подчинения на основании одного лишь того, что сами себе мы кажемся очень важными и достойными. Мы содержим собаку, кормим ее, гуляем, но дает ли это нам право рассчитывать и тем более требовать от нее подчинения и послушания? С какой стати? Самим себе мы при этом кажемся очень важными созданиями, но почему собака обязана разделять с нами эту нашу иллюзию? Только потому, что мы можем причинить ей боль? Так это будет страх, а не уважение…

Возьмите любое проявление житейской «человечности» и вы увидите за ним инфантильную личность, которая прикрывает свою слабость красивыми речами о доброте, справедливости и понимании. Практически все «человеческое», чем мы так привыкли гордиться, есть проявление невроза, делающего нас жалкими, зависимыми существами, которые нуждаются в чужой ответной «человечности», чтобы обеспечить себе выживание. Один на один с беспощадной реальностью «человечный» человек уже не выстоит.

Можно сказать и иначе. По-настоящему человечной может быть только здоровая личность, но поскольку здоровый человек по своей психологии больше похож на зверя, чем на «человека», то придется признать, что наши домашние питомцы куда более человечны, чем мы… и не нам их воспитывать — нам бы у них учиться.

Звериное отношение

Сейчас речь пойдет о некоторых конкретных практических моментах, касающихся отношений с собакой, но не спешите пролистывать дальше — каждый пункт здесь имеет самое непосредственное отношение к проблемам человеческой психологии.

• Итак, прежде всего, собаку нельзя очеловечивать — то есть, нельзя приписывать ей свойственные человеку реакции, особенно, невротические. «Человеческое отношение» собаку калечит, а потом это часто заканчивается тем, что собака калечит хозяина. Собаку нельзя любить так, как мы привыкли любить людей (людей так любить тоже нельзя, но об этом чуть ниже), ее нужно любить, как зверя, который не понимает и не собирается понимать человеческих слабостей.

  Проявление к собаке излишней мягкости приводит к тому, что она становится избалованной и капризной. Проявление излишней жесткости приводит к тому, что собака становится пугливой и нервной. Поэтому правильное отношение — это точка равновесия между двумя полюсами. Любить, но держать дистанцию. Устанавливать четкие границы и правила, но учитывая и удовлетворяя естественные потребности. Заботиться, но не ждать и, тем более, не требовать любви, послушания и преданности в ответ.

  Преданность собаки нужно заслужить, но делается это не куском хлеба и не лаской. Собака, как и любой зверь, уважает силу, и силу не физическую, а душевную — твердость характера и эмоциональную независимость, которые нельзя изобразить или смоделировать — ими нужно обладать. Без этих качеств собака никогда не станет по-настоящему доверять человеку, а значит останется непредсказуемой и неконтролируемой.

• Собаки никогда не поддаются очарованию слов — они напрямую считывают эмоциональное состояние человека и реагируют именно на него. Если хозяин находится во взвинченном, неуверенном состоянии, собака не будет его слушаться, сколько ее не уговаривай. Если хозяин раздражен, то никакие слова о любви не помогут собаке успокоиться — она будет нервничать, бояться и огрызаться в ответ. Но, с другой стороны, если хозяин спокоен и уравновешен, то никакие слова и команды не нужны, чтобы собака послушно последовала за ним.
• Управлять собакой, воспитывать ее или обучать можно только, когда она находится в спокойном душевном состоянии. Если собака излишне возбуждена или встревожена, слушаться она никого не будет. Бессмысленно пытаться с ней договариваться — сначала ее нужно успокоить, и только потом, когда контакт будет восстановлен, можно двигаться дальше. Сначала спокойствие — потом переговоры.
• Хотеть быть лидером и быть им в действительности — это две большие разницы. Лидер или вожак не тот, кто выдает еду или держит за поводок, а тот, кто на изо дня в день демонстрирует стабильное уверенное душевное состояние и последовательное поведение. Сила настоящего вожака проявляется не в том, что он крепче физически, а в том, что он сильнее психологически — он независим, спокоен, тверд и не проявляет невротических реакций, вроде обид или раздражения. Если собака чувствует, что человек психует или дуется, он никогда не станет для нее вожаком.

Воспитание детей и женщин

Чувствуете параллель? Те же принципы здорового отношения к другому живому существу уже рассматривались в одной старой статье про любовные отношения. Мы привыкли обращаться с другими людьми, как с легкоранимыми невротиками, мы привыкли считать невротические потребности чем-то совершенно естественным, поэтому, вступая в отношения, мы поддерживаем сложившийся идиотический порядок вещей — подкрепляем неврозы друг друга и вместе избегаем столкновений с настоящими проблемами.

А теперь серпом по больному месту — с детьми-то мы поступаем точно так же! А ведь ребенок, особенно, в малые годы, — это зверь, которому еще пока неведомы наши людские законы, наши невротические эмоции, наши инфантильные ожидания и наивные самовлюбленные проекции. Ребенок — тот же щенок, который требует не сопливого сюсюкания или грозного наставления, а спокойного последовательного и терпеливого отношения.

Но на практике с самого раннего детства начинается промывание мозгов. Родители относятся к ребенку с привычной для себя позиции — изо всех они стараются относиться к ребенку «по-человечески» и считают свои усилия высшим проявлением родительской любви и ответственности. Но это та самая жестокая «человечность», которая с первых лет жизни программирует ребенка на формирование собственного невроза, аналогичного родительскому.

Если к здоровому существу относиться, как к больному, рано или поздно оно заболеет. А у родителей на эту процедуру доступно очень много времени и ресурсов. Главное и самое жестокое насилие, которое случается в семьях, это не побои физические, а навязывание ребенку невротического состояния и до крайности искаженной картины мира.

До того момента, как родители сделают свое дело, ребенок в гораздо большей степени зверь, чем человек, и относиться к нему бы надо, как к зверю. К сожалению, родители чаще всего идут по пути наименьшего сопротивления — им гораздо удобнее видеть в ребенке «человека», который должен верить на слово, что родителей надо слушаться, что они важные, что они его любят (раз они так говорят). Ребенок в руках родителя — это счастливая возможность прогнуть зеркало таким образом, чтобы увидеть в нем именно то, чего всегда хотелось увидеть. С собаками такой фокус не проходит…

А теперь — феминистки всех стран объединяйтесь! — крамольная мысль: с женщиной в отношениях нужно обращаться точно так же, как с собакой. Разумеется, не в том смысле, что место женщины в ногах у своего хозяина, а в том, что для поддержания здорового равновесия в отношениях к другому человеку нужно относиться так же ровно, доброжелательно и дистанцировано — как к собаке или любому другому животному.

Смотрите, что получается, когда мужчина впускает женщину в свою жизнь. Если относиться к ней излишне мягко и во всем ей потакать, она избалуется, сядет на шею, проест плешь, и отношения развалятся. Если к ней относиться излишне холодно и пренебрежительно, она озлобится и волей неволей начнет раскачивать лодку. Но если отношения изначально строить на точке равновесия, где любовь и забота сбалансированы четкими рамками и границами дозволенного, то отношениям ничего не угрожает, и они будут только укрепляться со временем. Всего-то и надо — отказаться от сказок про любовь и сложившихся стереотипов на тему того, кто, кому и чего должен в отношениях.

То же самое можно сказать и об обратной ситуации, когда мужчина встраивается в жизнь женщины — хотя это и странные отношения, но так тоже бывает. В этом случае женщине придется устанавливать рамки для мужчины и брать на себя ответственность за развитие ситуации и поддержание равновесия… но обычно женщинам эта роль еще более ненавистна, чем позиция подчинения.

Следующий принцип. Другой человек — а, особенно, женщина — всегда будет реагировать на наше текущее эмоциональное состояние, а не на слова, которые мы произносим. Можно тысячу раз повторить «люблю, забочусь, понимаю», но если при этом я раздражен или обижен, эти слова не будут иметь никакого смысла. Но если же я действительно люблю и забочусь, то никаких слов и не потребуются, чтобы об этом сообщить. Слова — это всегда вранье — отыгрывание ролей по известному сценарию. В нормальных отношениях при нормальном контакте между людьми красивые слова не нужны — все и так понятно. Слова и обещания нужны только невротикам, чтобы затем их вплести в свой навязчивый внутренний диалог и использовать их, в случае чего, в качестве рычага давления.

То же самое с принципом спокойствия. Прежде чем «выяснять отношения», нужно прийти в спокойное уравновешенное состояние. Без этого никакие переговоры невозможны — они неизбежно скатятся к боевым действиям. А успокоиться — это значит успокоиться по-настоящему, а не на словах. Спокойствие подразумевает, что нет никакой обиды, вины или раздражения — чистое трезвое сознание. Только тогда можно попробовать понять, что происходит и о чем-то всерьез договориться на будущее. Но ведь обычно договоренности случаются во время скандала — не удивительно, что никто их потом не соблюдает.

И то же самое с лидерством в отношениях. Все женские истерики и капризы в отношениях — есть результат недостатка лидерства со стороны мужчины. Если мужчина сам не знает, чего хочет, и не готов нести ответственность за принятие решений, роль старшего приходится исполнять женщине, и это никогда ее не радует. Разумеется, женщина не обязана подчиняться мужчине, но и собака не обязана подчиняться своему хозяину. Однако счастливое равновесие наступает именно тогда, когда собака сама рада подчиниться человеку, который действительно заботится о ней, а не о своем мнимом авторитете. Точно так же и для женщины вопрос подчинения — это вопрос доверия и добровольной передачи инициативы человеку, который действительно того заслуживает, а не претендует на роль царя горы по одному только своему половому признаку.

Нельзя очеловечивать собаку, нельзя очеловечивать ребенка, нельзя очеловечивать женщину/мужчину (нужное подчеркнуть) и… нельзя очеловечивать человека. К другому человеку следует относиться с уважением, а значит уповать на лучшую его сторону — на зверя, скрытого за человеческим обличием. И это будет куда более реалистичной точкой зрения, потому что «людьми» мы являемся только на уровне своих красивых представлений о жизни, а в своей сути и в своем реальном поведении мы все-таки — звери. И отличаемся друг от друга мы только тем, что среди нас есть звери честные в своем «зверстве» и звери лживые, скрывающие свое «зверство» под маской человечности.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/homo-canini-lupus-est/feed/ 144 http://satway.ru/articles/the-endless-doubts/ http://satway.ru/articles/the-endless-doubts/#comments Thu, 22 Mar 2012 12:54:43 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1502 Запись из раздела: Статьи о психологии

Есть такая общая и вечная для всех беда — трудность в совершении выбора и сопровождающие его сомнения. В простых ситуациях, где цена ошибки невелика, мы легко справляемся с задачей — в конце концов, не так много теряем в случае, если что-то пойдет не так. Но как только цена вопроса возрастает — в материальном и/или психологическом смысле — так сразу же мы проваливаемся в дремучие сомнения. Мы размышляем, советуемся с Интернетом и всеми, кого вообще можем привлечь к решению проблемы, — мы пытаемся понять, какой выбор в нашей ситуации будет правильным… забывая о том, что «правильность» — категория относительная.

По сути, мы до чертиков боимся совершить ошибку. И не потому, что потеряем деньги, время или еще какие-то материальные значимости. Нам важно то, совершенная ошибка характеризует нас определенным образом, и вот эта самая характеристика нам очень не по душе. Никто не хочет оказаться тем самым «лохом», который совершил такую глупую и наивную ошибку на ровном месте. Признать себе в своей некомпетентности — это всегда болезненно, особенно, если дело касается какой-то такой сферы, в которой мне бы очень хотелось выглядеть непогрешимо.

И вот этот вот страх развенчания собственного радужного образа заставляет нас погружаться в сомнения. Мы ищем такой вариант решения, при котором наш чудесный образ не пострадает, а в идеале — расцветет новыми красками. Часто можно себя поймать на таком фокусе, что решаем мы вроде бы СВОЮ проблему, но правильность выбора оцениваем, глядя на себя чужими глазами, — мы больше сосредоточены на том, что сочтут «правильным» другие, а не то, что будет «правильным» для нас самих. А в итоге мы выбираем то действие, которое удовлетворит кого угодно, кроме самого важного для нас человека на всей Земле.

И это еще не худший вариант. Поступить или совершить выбор в соответствии с ожиданиями окружающих не больно-то здорово, но еще хуже — отказаться совершать выбор в принципе. Можно поступить по-своему, можно поступить в соответствии с ожиданиями, а можно не поступать никак и просто сбежать из ситуации — отказаться совершать выбор или же выбор совершить формально, но при этом ответственность на себя не брать (вместо этого — заранее назначить виновных, которые потом будут расплачиваться за «неправильный» совет).

Ко всем этим проблемам приводят именно сомнения. В худшей форме они заставляют нас отказаться от выбора вообще, в более легкой — отказаться от СВОЕГО выбора в пользу чужих ожиданий, а в самой легкой форме — совершить выбор по своему разумению, но все-таки остаться в тревожном состоянии, заранее выискивая себе лазейку, чтобы избежать ответственности и оправдаться за принятое решение.

Обратите внимание на это слово — «оправдаться». Именно этим занята наша голова, когда мы «думаем» над тем, как нам поступить. Нам кажется, что изо всех сил мы стараемся трезво размышлять над своей ситуацией и ищем правильное решение, но если посмотреть внимательнее, то оказывается, что основной вектор рассуждений ведет в совершенно ином направлении. Мы ищем не правильное и трезвое решение, а — «оправданное». То есть нас не волнует правильность решения, как таковая, нас интересует, как «оправдать» свое желание поступить каким-то определенным образом. Наш внутренний диалог по поводу спорной ситуации занят поиском самооправдания, и ничем больше.

Да-да, в большинстве случаев, мы, в общем-то, отдаем себе отчет в том, чего хотим на самом деле. Но это не избавляет нас от сомнений, ведь следовать своим желаниям нас отучили в самом детстве. Гораздо важнее — поступать «правильно», чтобы сохранить благопристойный вид в чужих глазах и не быть изгнанным из общей песочницы.

Так вот. Мы размышляем над «правильным решением» и иногда — О чудо! — нам удается прийти в то счастливое состояние, когда нам отчетливо кажется, что правильный вариант найден. В этот момент, сердце начинает колотиться (или наоборот наступает успокоение — когда как) и руки уже чешутся приступить к выполнению задуманного — ведь теперь мы знаем, что поступаем правильно, а, значит, мы — хорошие, мы молодцы и, даже если мы потерпим неудачу, выбор-то мы совершили правильный, а, стало быть, ничего, кроме материальных потерь, нам не грозит! Знакомое состояние? Приятное?

Вот к этому состоянию мы и стремимся прийти, когда погружаемся в свои думы-сомнения. Если нам это удается, мы тут же совершаем действие, если нет — мы с большой вероятностью отложим вопрос до лучших времен или закроем глаза и совершим безответственный выбор наобум. И всем нам очень бы хотелось жить безо всех этих сомнений — знать или иметь возможность выяснить, как поступить правильно в каждой конкретной ситуации.

А теперь — обещанный фокус! Мы уже как-то разбирали тему правильного-неправильного и пришли к выводу, что это категории относительные, и, что один и тот же выбор может оказаться правильным, с одной точки зрения, и категорически неправильным — с другой. То есть, проще говоря, правильных выборов не бывает вообще никогда. Тогда, как же получается так, что в отдельных ситуациях мы совершенно уверены, что нашли правильное решение?

Это, как вечные поиски вечного двигателя — есть масса весьма занимательных идей, которые кажутся потенциально успешными ровно до тех пор, пока идея не будет воплощена в действующей модели, и практика наглядно покажет, что модель не действует из-за какой-то неучтенной мелочи. А идея-то казалась гениальной! Так и с ситуацией выбора — если мы умудрились достичь уверенности, что правильный выбор найден, значит, мы себя ловко одурачили!

«Правильного» выбора быть не может, а значит и не может быть и внутреннего успокоения относительно правильности своего выбора.

Всем нам хочется достичь того состояния, когда не будет сомнений, но если нам это удается, значит мы обвели себя вокруг пальца — вместо правильного выбора мы нашли эффективное оправдание своему выбору. Мы нашли такую логическую последовательность, с помощью которой мы сможем обосновать свой выбор в глазах тех людей, чье мнение о нем нам важно. Мусоля свои сомнения, мы выдумываем такую ложь, которая бы в достаточной мере сошла за правду. И часто нам это удается, поэтому мы продолжаем это делать снова и снова.

Итак. Отсутствие сомнений в ситуации выбора — это не нормально. Сомнения обязаны быть, а если их нет, значит, в силу вступил какой-то качественный самообман. Но, как тогда быть с красивыми идеями вроде той, что воин никогда не сомневается в принятых решениях?

Противоречия тут нет. Тонкость в том, что существуют два типа сомнений: сомнение в «правильности» того или иного выбора, которое неразрешимо по своей сути, а, значит, не может быть удовлетворено, и, второе — сомнение в совершенном выборе. Улавливаете?

В ситуации неопределенности, когда мы точно знаем, что «правильного» выбора не существует, мы, тем не менее, вынуждены принимать решения и действовать, не имея никаких гарантий того, что выбранный путь приведет к желаемому результату. Выбор приходится совершать в любом случае, и вот здесь, когда решение принято, нет больше места никаким сомнениям. Да, это всегда шаг в одну из неизвестностей, но мы должны выбрать что-то одно, и с этого момента другие пути перестают для нас существовать — мы берем на себя ответственность реализовать именно ЭТОТ выбор и сомневаться над ним нам больше некогда. Сомнения о «правильности» выбранного пути при этом должны остаться, но отойти на задний план, как нечто не имеющее особого значения… как назойливый писк комара над ухом.

В общем, если у вас нет сомнений, значит, вы в очередной раз себя обманули. Если же вы все еще отдаете себе отчет в том, что сомневаетесь в правильности своего выбора, значит, не все еще потеряно… только окажите себе услугу — перестаньте пытаться от этих сомнений избавиться. Оставьте свои сомнения в покое, пусть пищат — ложки-то нет!

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/the-endless-doubts/feed/ 44 http://satway.ru/articles/soul-hygiene/ http://satway.ru/articles/soul-hygiene/#comments Thu, 15 Mar 2012 19:15:38 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1490 Запись из раздела: Статьи о психологии

Отчасти это заслуга так ненавистного всякому ребенку воспитательного процесса, который и закладывает в его сопротивляющийся рассудок хотя бы саму идею о необходимости поддержания здоровья. И когда возраст начинает давать о себе знать, человек, в общем и целом, к этому готов и знает, что делать.

То же касается и вопросов общей гигиены. Ребенку не понятно, зачем надо мыть фрукты, когда они и так выглядят чистыми. Так же ему не понятно, зачем нужно чистить зубы, потому что связь между зубной болью и ежедневной их чисток для ребенка не так очевидна. Но нас все-таки заставляют подчиняться этим, как нам кажется, надуманным правилам — и мы подчиняемся, а позже и сами понимаем природу и обоснованную необходимость этих процедур.

Дома нас учат гигиене, в воспитательных учреждениях есть специальный предмет с прекрасным названием «физическая культура», с малых лет за нашим здоровьем присматривают врачи, но все это время, когда наша личность проходит свое становление, никто нас не учит «психологической культуре». Никто нам не рассказывает, что делать, когда болит на душе, а не в теле, никто не объясняет, что поддержание внутреннего мира в чистоте и порядке не менее важно, чем поддержание здоровья физического, никто не дает нам понять, что внутренний мир требует столько же внимания, сколь и внешний.

В лучшем случае, нас учат «справляться» с внутренними проблемами — поговорить, обсудить с близкими людьми, научиться тому, что не получается, забыть забить или, в крайнем случае, обратится к психологу, чтобы он подкрутил нужные винтики. Но нас никогда не учат делать «психологическую зарядку», наводить «психологический порядок», соблюдать «психологическую гигиену» — все это пущено на самотек, в расчете на то, что оно само как-нибудь наладится.

В давние времена, когда еду добывали не в супермаркетах, детям не нужны были специальные физические упражнения — жизнь сама по себе давала им достаточно физической нагрузки, чтобы кости и мышцы в должной мере укреплялись и поддерживались в нужном тонусе. Но сейчас, с нашим цивилизованным образом жизни, мы действительно нуждаемся в костыле в виде специальных физических упражнений, которые позволяют нам держать форму — соблюдение физической культуры стало для нас необходимостью.

То же самое и с культурой психологической. Раньше, быть может, трава была зеленее, и психический аппарат формировался более естественным образом, а жизнь сама собой ставила человека в такие условия, при которых ему было не до неврозов. Но сейчас наша жизнь стала, с одной стороны, слишком простой и безопасной, с другой — она теперь слишком подвержена давлению общественного мнения. Реклама и поп-культура проникают в нашу жизнь по всем каналам и с малых лет порождают интенсивное внутреннее напряжение относительно своего несоответствия длинному списку социальных стереотипов. В этих условиях мы уже нуждаемся в обучении «психологической культуре», но такого предмета в нашей системе образования нет. Каждый сам за себя.

Побочным эффектом такого положения дел является то, что люди в корне неправильно подходят к вопросу душевного оздоровления. Даже, когда внутренние проблемы невозможно больше игнорировать и человек набирается духу обратиться к психологу за помощью, он приходит с тем же настроем, с каким люди ложатся на хирургический стол — надо расслабиться, довериться специалисту, отмучаться, а затем здоровым и обновленным вернуться к своей беззаботной бездумной жизни.

Абсурдность такой позиции сродни тому, как если бы мы надеялись, что под присмотром специалиста можно один раз по-хорошему почистить зубы — так, чтобы больше никогда не пришлось делать это снова. Да, у стоматолога можно снять зубной камень и залечить дырки, но это ведь не значит, что теперь проблема решена раз и навсегда. Зубы будут продолжать требовать к себе внимания в буквальном смысле до последнего!

Так и душевное здоровье — это, прежде всего, вопрос психологической гигиены, а не психологической хирургии! Нельзя вылечиться один раз и потом больше никогда не возвращаться к вопросу своего душевного состояния. Внутреннее равновесие нужно взращивать и поддерживать в течение всей жизни, точно так же, как всю жизнь приходится изо дня в день чистить зубы и следить за здоровьем физическим.

Верно и обратное — душевные проблемы возникают не потому, что однажды случилась психологическая травма. Так бывает, но не столь часто, как можно себе представить. Обычный средний страдалец становится таковым не от того, что кто-то его сильно обидел или ранил, все его страдания от того, что долгое время он не уделял внимания своему душевному здоровью. Большее, что он делал в этом направлении, — жаловался на жизнь и находил оправдание своим мучениям.

Нужно сильно постараться, чтобы жизнь превратилась в сплошное страдание и напряжение. Примерно так же, как нужно постараться, чтобы заработать себе язву желудка. К болезни приводит продолжительное нарушение режима питания с полным игнорированием ранних болевых симптомов. То же самое и с душевным состоянием — прежде чем человек превращается в несчастного невротика, он долгое время игнорирует душевную боль и не придает никакого значения тому, откуда, почему и зачем она появилась.

Соответственно, и излечение зависит не столько от разового вмешательства мозгоправа, сколько от того, какой образ жизни выбирает для себя человек. Если он так и хочет оставаться в забытьи и неведении относительно своего внутреннего мира, если он не готов начать «чистить зубы» каждый божий день, то никаких шансов на исцеление у него нет. С другой стороны, стоит человеку начать заглядывать себе внутрь и наводить там порядок на регулярной основе, никакой мозгоправ ему больше не нужен — исцеление наступит само собой.

Механизм совершенно прозрачен. Физическая боль возникает у нас не просто так — она всегда сигнализирует о нарушении нормального функционирования организма или о полученных повреждениях, которые требуют немедленного внимания. И в случае такой боли мы безропотно к ней прислушиваемся — пытаемся понять, что происходит, а если болит сильно и долго, бежим к врачу за консультацией. В результате, так или этак мы находим проблему и ее решаем — меняем режим питания, начинаем заниматься спортом, принимаем нужные витамины и так далее — фактически, мы меняем образ жизни ради того, чтобы решить проблему.

С психологическими проблемами все точно также. Беда только в том, что душевную боль мы привыкли игнорировать, как нечто не реальное, не имеющее особого значения. Поболит — и перестанет, надо только подождать и потерпеть. Время лечит. И боль действительно проходит, но с каждым разом возвращается и бьет все сильнее и сильнее, пока это не превращается уже в настоящую болезнь. А ведь, если бы первые симптомы принимать всерьез, то и не возникло бы никакой проблемы — все решилось бы само собой на самом раннем этапе.

Исцеление от душевных недугов и решение возникших из-за этого проблем неизбежно требует изменений в образе жизни, и изменений перманентных. Нельзя один раз посидеть на диете и избавиться от проблемы лишнего веса, нельзя один раз по-хорошему отмыться в бане и избавиться от необходимости регулярно мыться до конца своей жизни. Мы живем в таких условиях, когда нам приходится каждый день уделять внимание гигиеническим процедурам и сознательному регулированию различных аспектов своего образа жизни. И душа наша нуждается в психологической гигиене и культуре не меньше, чем тело нуждается в культуре и гигиене физической.

Следите за собой…

p. s.

Судя по комментариям, видимо, действительно недоразжевал главную мысль. Выделяю жирным шрифтом. Идея простая и как раз потому так легко ускользающая от внимания — решение душевных проблем требует изменения образа жизни. Нельзя решить ни одну проблему временными усилиями. Усилия должны стать постоянными. И постоянными не до того момента, когда проблема решиться, а постоянными навсегда.

Даже если речь идет о мелких проблемах в отношениях, невозможно решить проблему без того, чтобы пришлось внести какие-то перманентные изменения в обычное течение своей жизни. Нельзя один раз посидеть на диете и похудеть навсегда. Нельзя вычистить зубы раз и навсегда. Нельзя один раз поковыряться у себя в мозгах и решить все свои проблемы. Нужно изменить свой образ жизни, свой подход к жизни, свое направление в жизни.

Что касается конкретных рецептов, начните с простого — каждый день выделяйте хотя бы 15 минут на то, чтобы заглянуть себе внутрь и провести ревизию своих текущих тревог, страхов и переживаний. Ничего делать с ними не надо — просто внимательно на них смотреть. Каждый день. Это еще не перемена образа жизни, но это та простая практика, которая неизбежно заставит об этом задуматься.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/soul-hygiene/feed/ 39 http://satway.ru/articles/democracy/ http://satway.ru/articles/democracy/#comments Sat, 04 Feb 2012 11:41:52 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1474 Запись из раздела: Статьи о психологии

Толпой управляет тот, кто способен влиять на эмоции окружающих. Народ на баррикады можно загнать только на волне эмоционального остервенения — никакие логические доводы не будут достаточно убедительны, чтобы человек поставил свою безопасность под угрозу. Разумные аргументы не работают — об этом знает любой толковый рекламщик или политтехнолог. Но стоит создать нужный эмоциональный накал, и загипнотизированная толпа пойдет за вами, как крысы за волшебной дудочкой.

Сам по себе этот эффект безвреден, но в реалиях нашей жизни он часто срабатывает в негативном ключе. Чтобы управлять массами лидер сам должен быть весьма эмоциональным человеком, способным впадать в этакий боевой транс, когда его настрой начинает звучать с такой интенсивностью, что вызывает всеобщий резонанс. Это почти что магия. Вспомните Гитлера — этот уродливый коротышка каким-то образом умудрился убедить целую нацию, что она хочет и может завоевать весь мир. Вот она сила эмоционального влияния! Рассудок на такие фокусы не способен.

К сожалению, большинство таких харизматических лидеров — чистейшие невротики, но именно это и обеспечивает им успех. Для создания волны магического резонанса лидеру нужны подходящие слушатели — люди склонные испытывать аналогичный спектр эмоций и легко впадающие в полубессознательное состояние. Невротичному лидеру нужны невротичные последователи — и тут статистика всегда будет на его стороне.

То есть, когда речь заходит о массовых настроениях, практически всегда, это настроения бездумной бессознательной толпы, которая в значительной степени утратила способность к трезвому разумному мышлению и превратилась в звериное стадо. При этом каждый отдельный участник этой толпы на период своей вовлеченности начинает искренне верить в правое дело, провозглашаемое с трибун эмоционально заряженными лидерами. Критическое мышление, индивидуальность, сознательность и разумность — все это угасает, как при сильном алкогольном опьянении. Человеком овладевает первобытный раж — доказать свою правоту и уничтожить всех несогласных.

Абсурд демократии

Люди — разумны. Но стоит им собраться в кучу, как они превращаются в стадо, где правят бал наиболее массовые и потому самые примитивные и низменные настроения, а несогласных или неподатливых просто отстреливают. Вот она — скрытая сущность демократии. Цель демократии в победе большинства, но в этом же и ее главная слабость.

Идеалистичная идея о том, что большинством голосов можно принять наиболее правильное решение, неизбежно разбивается о скалы суровой реальности: статистическое большинство — это «кухарки», которых на пушечный выстрел нельзя подпускать к каким бы то ни было рычагам управления. И, наоборот, — самые выдающиеся члены сообщества, к которым и следовало бы прислушиваться, оказываются, как минимум, в меньшинстве, а, как правило, — посаженными на кол.

Хорошо, когда совет директоров огромной корпорации решает спорные вопросы общим голосованием — большинство голосов разумных людей побеждает и определяет следующий разумный стратегический шаг. Или еще лучше вспомнить круглый стол короля Артура с аналогичным принципом принятия решений, где самые достойные из достойных принимают лучшее из возможных решений.

Но стоит попытаться раздвинуть этот принцип на широкие массы и дать право голоса каждому дееспособному пассажиру, и корабль тут же пойдет на дно. Каким образом подчиненный — тот человек, который не дорос еще до того, чтобы участвовать в принятии стратегических решений, — может судить о правильности или неправильности выбора, перед которым стоит его руководитель? Что это за наивная фантазия, будто народ способен на разумное самоопределение? Высказать мнение — да, способен каждый, но высказать разумное мнение… много ли вы знаете людей, способных видеть дальше своего носа?

А много вы знаете тех, кому вы бы доверили выбирать «за вас»? Готовы ли вы вручить свою судьбу мнению «большинства» своих знакомых? Если нет, то вот он ваш предел веры в демократию. Президента должно выбирать большинство, а как вам проживать свою собственную жизнь, вы уж лучше как-нибудь сами определитесь, да? Точно так же и каждый из этих ваших знакомых не доверил бы вам решать за них. И где же тут вера в демократию? Защита демократии — это только политический рычаг, а не то, в чем действительно нуждается каждый индивидуум. Покупайте дорогую машину, покупайте дорогую одежду, покупайте демократию — будете круче выглядеть!

Представьте себе детский сад, где детей начали бы спрашивать, как их воспитывать и чем их кормить? Очевидно, что ребенок не способен видеть общей картины, и, не понимая этого, он потребует больше игрушек, больше сладкого, а воспитателей — на мыло. Или представьте, что какая-нибудь корпорация устроит плебисцит среди своих многочисленных сотрудников по вопросам управления активами и стратегического планирования… на следующий же день у конкурентов будет большой праздник с танцами на косточках поверженного противника.

То есть, даже в относительно простых и узких сферах мы не доверяем и никогда не доверим руководство мнению большинства, но на государственном уровне, где ставки куда как выше, именно на демократию мы и уповаем. Фактически, мы верим, что достижение возраста юридической дееспособности обеспечивает достижение достаточного уровня разумности и осведомленности, чтобы принимать решения государственного масштаба. Это, простите, полный… финиш.

Иллюзия демократии

Можно на весь этот фарс посмотреть и с другой стороны. Демократия — это не более чем заигрывание с массами с целью создать иллюзию участия в государственном процессе. Честные выборы — это оксюморон. Как можно этого не понимать? Да, если бы у народа действительно была власть что-либо выбирать, от существующего мирового порядка давным-давно бы уже ничего не осталось. Жили бы в руинах.

Демократия — это власть большинства. А большинство — это те самые люди, на которых ориентировано современное массовое телевидение и желтая пресса, — люди, не способные наладить свою собственную жизнь и нуждающиеся в умных советах о том, как правильно нос вытирать, но при этом алчно жаждущие доказать свою значимость и отстоять свое право влиять на мировые процессы. Муравьи, мечтающие о полетах в космос. Какое решение они примут общим голосованием? Что, кроме «отнять и поделить», может придумать массовое сознание?

А те товарищи, которые у руля, — думаете, они всего этого не понимают? Думаете, они смотрят на мир таким же незамутненным взором, что и детишки переживающие за героев Дома-2? Конечно же, нет! Государственные управленцы веками изучали психологию массового сознания, его свойства, сильные и слабые стороны. Все давно уже посчитано, задокументировано и расписано в виде инструкций с картинками.

В лучшем случае все сводится к вопросу о том, какой из лидеров сможет собрать вокруг себя толпу большего размера. Но ведь размер толпы зависит не от разумности доводов! Он зависит от «магических» способностей отдельных лидеров и их умения подать свои интересы под таким соусом, чтобы толпа поверила, что именно этого она и хочет. И снова — массовость здесь достигается не разумностью доводов, а умением играть на волнах эмоциональной приязни или неприязни. Выборы побеждает не демос, а PR-машина и тот, кто ею лучше управляет.

Слышал недавно занятный обмен мнениями — кто-то «из толпы» высказал презрительное замечание, что Путин — самый богатый россиянин — нахапал, мол, кровопийца. На что собеседник ему резонно возразил, что было бы странно, если бы Президент не был самым богатым человеком — мало того, что должность подразумевает определенный уровень доходов, так ведь еще и человек умный и имеющий доступ к нужной информации — было бы странно, если бы он не был самым богатым! И какие тут могут быть обиды, кроме детской зависти и нытья слабаков о вселенской несправедливости?

Так вот и с выборами — будет странно, если Путин не победит на выборах. Если он проиграет, то только потому, что его политтехнологи откровенно облажаются или, если оппозиция сможет собрать достаточные ресурсы, чтобы потягаться с государственной машиной. Но не надо тешить себя иллюзией, что это имеет какое-то отношение к демократии, честным выборам и реальной воле народа! Народ в этой игре — только пешка, которой дают потешиться иллюзией, что именно она у руля, — так толпа делается еще послушнее и податливее.

Кого или что защищают активисты всех этих митингов «за честные выборы»? Право народа на точную регистрацию их голоса? Ну-ну, отлично — защитили. Не понятно только от кого. Неужели у руководителей государства, если они хотят повлиять на результаты выборов, нет более тонкого способа добиться этой цели и не быть пойманным за руку? Они ведь не идиоты. Захотят повлиять — повлияют, комар носа не подточит. Более того — они влияют и должны влиять. Думаете, ради идеалистичной веры в демократию государственные лидеры поднимут лапки и сдадутся — лишь бы потешить народ обещанной возможностью подержаться за штурвал? Такие наивные лидеры действительно стоят того, чтобы их скинули.

Задача лидера — обеспечить стабильность и стратегическое развитие государства, используя для этого все доступные ресурсы, а не ублажать народ с его кровожадным желанием наблюдать политические гладиаторские бои и решать, кому отрубить голову, а кому дать еще шанс повыступать на арене. Но народ не больно-то и заинтересован в этом праве и не станет за это бороться сам по себе. В шумихе заинтересована хваленая оппозиция, которая хочет взобраться на вершину пищевой цепи и готова использовать для этого любой миф, который поможет пробудить в толпе бурю протеста против имеющейся власти. И сегодня миф этот — демократия.

Проблема не в том, чтобы защитить право отдельного гражданина голосовать на выборах и быть услышанным. Все эти белыми нитками шитые «фальсификации» — это игра на струнах общественного мнения, а не то, что действительно формирует результаты выборов. Вопрос в том, КАК именно формируется этот выбор, и чей это выбор. И оба возможных ответа далеки от идеальной картинки, которую держат в голове приверженцы демократии — либо народ не управляет своим выбором, потому что находится под контролем PR-технологий, либо же народ действительно свободен выбирать, но тогда упаси нас Боже от этого выбора.

В природе нет демократии. Есть только утопическая мечта о том, что каждый член сообщества, будучи разумным осведомленным человеком, поможет своим мнением направить общий корабль в лучшем для всех направлении. Но это действительно утопия. Реальный мир устроен совершенно иначе.

Посмотрите на современные успехи Apple — вторая по капитализации фирма в мире, которая еще 10 лет назад была явным аутсайдером. Весь их успех построен на том, что они забыли спросить народ о том, что ему надо. В Apple сидят умные люди и решают, каким должен быть правильный продукт. Решают — и выпускают, продают его втридорога и имеют успех. А в какой-нибудь Acer или Asus сидят другие менее умные люди, которые верят, что наилучший продукт они смогут сделать, только если проведут тщательное маркетинговое исследование и узнают, чего хочет народ. Узнают — и выпускают… отстой за отстоем. Потому что массовое мнение — это всегда мнение посредственностей.

Честные выборы

В идее о честных выборах столько дыр и противоречий, сколько их не бывает в самых дешевых киносценариях. В чем суть честных выборов? В том, что каждый дееспособный гражданин должен иметь возможность воспользоваться своим правом на политическое волеизъявление, и его голос будет учтен. Все просто.

Допустим, с технической точки зрения мы сможем это обеспечить. Расставим урны через каждые сто метров, к каждой урне приставим наблюдателя, наблюдателя за наблюдателем и независимого иностранного эксперта для наблюдения за ними обоими. Никаких подтасовок. Дорого, но возможно. Допустим, в выборах примет участие 80 процентов населения страны. Тоже дорого и сложно, но возможно. Пусть.

Теперь нужно соблюсти другой принцип «честных выборов» — голоса избирателей должны быть свободны от политического давления. То есть, каждый голос должен быть голосом независимого человека, который сам решает, как ему жить, и, что, по его мнению, будет лучше для страны. Вот тут уже сложнее. То есть, можно, конечно, запретить предвыборные рекламные компании и рассчитывать на то, что избиратели сами найдут время разобраться, кто есть кто на политической арене, и сделать сознательный и, главное, разумный выбор. Но ведь очевидно, что это не сработает.

Так или иначе, информировать избирателей придется. Но допустим, мы пойдем и на это — найдем независимых обозревателей, который составят политический портрет каждого участника предвыборной гонки. Допустим, у каждого избирателя будет доступ к этой объективной честной информации о кандидатах. Решит ли это проблему свободного выбора?

Вспомните какую-нибудь ситуацию из своей жизни, где вам приходилось совершать выбор — куда поехать в отпуск, увольняться ли с нынешней работы, какую машину купить… что-нибудь простое и наглядное. Как вы подходили к решению задачи?

Самые сознательные и вдумчивые из нас стараются разобраться вопросе — изучить варианты, определиться в своих предпочтениях, рассудить, какое решение будет правильным — и все это, основываясь на своем уровне понимания ситуации. С отпуском проще — дело вкуса, надо только понять свой вкус. С увольнением сложнее — слишком много неизвестных в уравнении. С покупкой машины тоже свои проблемы — надо разобраться в различных технических вопросах, с которыми вы до этого, возможно, не сталкивались.

Выбор совершать надо, и вы его совершаете, но хорош ли этот выбор? С вашей точки зрения может оказаться, что лучше всего поехать в Египет. Вы пришли к этому выводу, перелопатив кучу информации в интернете, и считаете, что выбор обоснован. Но с точки зрения турагента, который знает ситуацию изнутри, этот же самый выбор может показаться худшим из возможных. С увольнением то же самое — вам может показаться, что лучше уволиться, а все ваши друзья и родные могут сказать, что это детская блажь и увольнение будет страшной ошибкой. Чей выбор правильнее? И с покупкой машины та же беда — вам понравится что-то одно, а механик в сервисном центре скажет, что это не машина, а жестяной гроб на колесах.

То есть, получается, что выбрать-то вы можете, но, даже имея доступ ко всей необходимой информации, вам придется сначала в этой информации глубоко разобраться, чтобы ваш выбор стал действительно осмысленным и вашим. А много ли людей способны разобраться в тонкостях государственного управления? Люди, которые в своих-то маленьких жизнях разобраться не могут, способны ли они принять взвешенное разумное решение относительно того, как и кому следует управлять государством?

Вот лично я за себя точно могу сказать — я понятия не имею, как управлять государством. И какой тогда толк от моего мнения? На чем оно вообще может быть основано?

Если я не понимаю задач, которые приходится решать государственному лидеру, то, как я могу выбрать того, кто лучше с этими задачами справится? В конечном счете, я вынужден опираться не на реальные ТТХ, а на свое субъективное ощущение, которое мне подсказывает, что один из кандидатов более адекватен как личность, чем другой.

Но это я — у меня есть для этого специфический навык. А что делать какому-нибудь студенту, который жизни не видел и пороху не нюхал — как выбирать ему? Что делать пенсионеру, который привык верить всему, о чем пишут в газетах? Что делать среднему обывателю, который в принципе «далек от мысли»? А ведь это и есть — большинство! Какова истинная политическая ценность их свободного выбора? Не страшно ли передавать судьбу ядерного чемоданчика в руки лидера, выбранного таким вот большинством?

Реальное большинство сделает свой выбор — но упаси нас Господи от того, что нравится большинству. Хлеба, зрелищ и, главное, халявы — вот, что веками выбирала толпа. Именно поэтому у политиков в ходу игра в обещания — кто посулит больше халявы, тот и победит!

Если верить в такой вот свободный выбор, то придется признать, что этот выбор не является разумным именно потому, что он совершен людьми, плохо осведомленными в вопросе, по которому они выносят решение. Стоит ли защищать такую свободу выбора? Либо же придется признать, что на самом деле все это только игра, и никакого свободного разумного выбора нет — есть только схватка противоборствующих политических сил, использующих продвинутые PR-технологии для управления массовым сознанием. А идея демократии — это только разменная монета в их руках, а никак не руководящий принцип.

Демократия — это миф, и надо быть очень наивным человеком, чтобы верить в ее реальность. Но, даже если допустить, что настоящая демократия возможна…

Давайте отмотаем немного назад по тексту и признаем, что мы не только ничего не понимаем в государственном устройстве, но еще и не имеем объективной информации о кандидатах и положении дел в стране. А еще хуже то, что, даже если бы такая информация была, мы в действительности не имеем особого желания в ней разбираться. У нас есть дела поважнее, чем тратить часы, месяцы и годы на то, чтобы понять устройство политического механизма, а если у кого-то такое желание и есть, так ведь еще и мозгов может не хватить! По сути, мы просто хотим «порулить», чтобы с гордым видом хвастаться перед друзьями, как я проголосовал против всех — такой вот я необыкновенный! Ну, и какой тогда из нас избиратель?

Нет для страны ничего хуже, чем Президент-невротик. Нет ничего опаснее, чем избиратель-невротик, которому дали реальное право выбирать. Но именно такова правда жизни — если провести действительно «честные демократические выборы», невротическое большинство неизбежно выберет для себя точно такого же невротического лидера. А потом останется только локти кусать…

Так что, если нет у нас демократии — так и, слава Богу!

p. s.

У политологов, оказывается, есть чудесный термин для обозначения существующего порядка вещей — декоративная демократия.

p. p. s.

Продолжение темы — ответ на некоторые комментарии.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/democracy/feed/ 126 http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/ http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/#comments Fri, 13 Jan 2012 23:36:39 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1420 Запись из раздела: Статьи о психологии

А Новый год ставит вопрос ребром. Очередной год прожит — в одиночестве или нет, успешно или не очень, но прожит. А, как он прошел? 365 дней, каждый из которых мог оказаться последним, — а сколько из них прожиты впустую? Сколько из них вообще «прожиты», а сколько пропущены на перемотке?

В Клубе мы завели практику — раз в неделю-две выполнять какое-то новое психологическое упражнение, позволяющее под новым углом взглянуть на себя и свою жизнь. И в конце декабря участникам было предложено очередное упражнение — специально, чтобы потрепать нервы в канун Нового года. Задача состояла в том, чтобы провести промежуточную ревизию своей жизни — оглянуться на прожитые годы и попробовать оценить, какие периоды в жизни прожиты осмысленно, а какие впустую.

Фокус в том, что, когда мы оглядываемся назад, мы вполне можем уловить это субъективное ощущение, что определенный период в жизни имел для нас какое-то значение или, наоборот, время просто прошло, а толку от этого никакого.

Жизнь любого человека можно раскидать на эти две категории — значимое и бессмысленное. Притом, очевидно, что значимого гораздо меньше, чем всего остального. Можно даже сказать, что значимое — это как звезды на небе — их много, но все-таки черноты там наверху гораздо больше.

И вот у всех у нас на нашем жизненном небосводе рассыпаны звезды — те отдельные события или целые пласты-созвездия в жизни, которые мы безо всякой тени сомнения ощущаем, как нечто важное, значимое, ценное. И именно эти звезды мы будем с тоской пересчитывать, когда наступит время подводить итог всей прожитой жизни.

В этом и была суть упражнения — предложить участникам оглянуться назад, не дожидаясь того печального момента, когда уже будет поздно что-либо менять. А чтобы все это не осталось на уровне мечтательного философствования, участникам было также предложено попробовать определить, в чем ключевая разница между теми событиями или периодами в жизни, которые мы субъективно воспринимаем, как значимые, и теми, которые мы так же субъективно оцениваем, как бессмысленные.

К сожалению, мало кто докопался до сути, хотя до этого аналогичное упражнение было предложено одной из психологических групп и там трое из четверых за неделю задачку раскусили… но тут, видимо, сказался уровень подготовки. Так что задача, как оказалось, не такая уж простая. Зато есть теперь хороший повод написать эту статью.

Итак, задача состояла в том, чтобы отделить значимые периоды жизни от бессмысленных и найти в них тот ключевой элемент, который отличает события одной категории, от другой. Притом, «значимое» не обязательно значит «хорошее», «приятное» или «успешное» — очень часто значимыми кажутся очень болезненные и неприятные события, а события из категории хороших и успешных, наоборот, воспринимаются, как нечто не имеющее никакой настоящей ценности.

Дальше следует подробный разбор этой проблемы с готовым ответом в конце, но если вы хотите извлечь максимум пользы для себя, попробуйте сначала выполнить упражнение, а потом читать дальше… ну, а если нет, так и нет — читайте дальше и have, как говорится, fun.

Уровни значимости существования

Первый уровень — невротический. Счастье невротика — в том, чтобы избавиться от душевного напряжения. Когда этого удается добиться, то есть, когда болезненная душевная потребность удовлетворена, человек испытывает удовольствие. Если этого удовольствия удается достичь и его достаточно много, такой период в жизни ощущается, как хороший, позитивный, приятный и в каком-то смысле ценный.

Сюда относится и достижение желанного успеха, и приятные моменты любовно-невротических отношений, и социальные победы, и трудовые достижения… но сюда же относятся и болезненные переживания — ведь мы знаем, что как бы невротик не страдал, он страдает, потому что ему это нравится — ему дороги его страдания, ему важно чувствовать себя несчастным.

Таким образом, первый уровень значимости связан с острыми переживаниями от колебаний маятника гордости и ничтожества, который и определяет сущность всякого невротика. Крайние позиции маятника, а так же резкие перескоки с полюса на полюс, переживаются как нечто значительное, поскольку эти моменты сопровождаются яркими и запоминающимися вспышками эмоций. Но в общем и целом они все равно мимолетны и при более внимательном рассмотрении их видимая «значимость» быстро рассеивается.

Этот уровень значимости сравнительно легко достижим и большинство наших усилий в направлении того, чтобы придать смысл своему существованию, связаны как раз с попытками получить удовольствие от раскачивания своего маятника. В идеале мы стараемся удовлетворить свою потребности в любви и признании, но на худой конец — если с признанием никак не получается — то же самое удовольствие извлекается из бед, поражений и страданий. Не имея возможности победить, мы хотим верить хотя бы в то, что наши поражения что-то «значат», что страдаем мы не просто так, что в наших бедах есть смысл и значение…

Второй уровень значимости — животный. Если бы зверя можно было спросить о самых значимых событиях его жизни, он бы ответил, что самый наиважнейший момент его жизни происходит прямо сейчас, здесь-и-сейчас.

Именно в эти редкие для взрослого человека периоды пребывания в здесь-и-сейчас мы ощущаем наполненность и значимость момента, и именно эти периоды всегда оставляют на душе след.

Говоря проще, это те периоды, когда мы получаем новые и потому яркие впечатления. Для ребенка изначально весь мир в новинку, и поэтому его жизнь переполнена впечатлениями и именно поэтому его субъективное время тянется гораздо медленнее, чем время взрослого человека. Этот эффект известен абсолютно всем — в детстве одна наша неделя нам казалась длиннее, чем наш средний месяц во взрослой жизни. В детстве время мучительно тянулось, а сейчас дни, недели и месяцы просто пролетают мимо.

Технически, эта проблема имеет два аспекта — выключенность из окружающей действительности и подавление чувств.

Первое связано с тенденцией среднего взрослого человека проживать жизнь у себя в голове — в своих мыслях, рассуждениях, сомнениях, оправданиях и всем остальном, чему обычно посвящен наш внутренний диалог. Чем больше мы погружены во внутренний диалог, тем более мы отключены от реального мира и тем более скудные и безвкусные у нас переживания… и естественно, что они не запоминаются, а целые пласты времени этой погруженности в себя в итоге просто выпадают, как прожитые впустую.

Новизна, с другой стороны, — это как раз то, что вырывает нас из привычного состояния погруженности в себя и заставляет хотя бы на короткий период времени, вернувшись в здесь-и-сейчас, вдохнуть жизнь полной грудью. Поэтому так велик соблазн превратить свою жизнь в погоню за новыми и все более острыми впечатлениями, но путь это тупиковый. Не за впечатлениями нужно гоняться, а учиться жить в реальном времени, — тогда каждая привычная чашка утреннего кофе будет, как новая.

Второй аспект связан с тем, что у нас есть тенденция подавлять негативные чувства. Негативные — в том смысле, что они нам не нравятся, а не в том, что они действительно имеют отрицательное значение. Нам не нравятся какие-то наши чувства и мы их вытесняем — пытаемся от них отмахнуться, захлопываем перед ними дверь. Мы верим, что способны фильтровать чувства — избавиться от неприятных, а приятные оставить. Но на практике это не работает — как только мы начинаем подавлять «негативные» чувства, так вместе с ними из нашей жизни уходят и чувства «позитивные». Дверь нашей души либо открыта, либо закрыта, и чувства через нее либо проходят, либо нет.

Итогом подавления негативных чувств и переживаний становится то, что жизнь теряет вкус. Если в детстве мы искренне радовались лужам на улице, куску хлеба с маслом посыпанному сахаром, а мысль о первом поцелуе доводила до дрожи, то став взрослыми, мы ничего этого уже не чувствуем — наша душа наглухо залита строительной пеной. И чтобы хоть что-то почувствовать, нам теперь нужно поехать на дорогой экзотический курорт, заказать в ресторане вычурное дорогое блюдо с оригинальным вкусом, а вместо простого поцелуя, нам теперь нужны изощренные, а то и извращенные сексуальные фантазии.

Заметьте, дело не в том, что для взрослого человека в этой жизни остается все меньше нового и яркого, так как он уже все перепробовал. Жизнь утрачивает чувство новизны по совершенно иной причине — в результате постоянного нарастания внутреннего напряжения и все более отчаянных попыток с ним справиться. Чем больше тяжесть на душе, тем больше мы сосредоточены на своем внутреннем диалоге (выпадаем из «здесь-и-сейчас») и тем сильнее мы защищаемся от мира своих чувств и реальных переживаний — а это и приводит к окончательному отупению в восприятии жизни.

Соответственно, когда нам все-таки удается пробиться через собственную глухоту и почувствовать вкус жизни, эти моменты нам кажутся очень ценными и мы изо всех сил желаем их повторить. А поскольку каждое новое впечатление по определению тут же перестает быть новым, нам приходится действительно все время гоняться за новыми и все более острыми переживаниями. Жизнь превращается в зарабатывание денег только для того, чтобы позволить себе очередную порцию живительной новизны.

И хотя острые и яркие переживания, полученные в течение жизни, действительно являются чем-то значимым, в глубине души мы чувствуем, что жизнь прожитая в погоне за новыми впечатлениями — это бурно, весело, интересно… но все-таки бездарно. И даже если перестать убегать от своих тревог и снова научиться чувствовать свои чувства, это тоже не решит проблемы бессмысленности существования. Научиться снова вдыхать жизнь полной грудью было бы великим достижением, но это еще не все, что нам нужно, чтобы без тени всякого сомнения ощутить значимость своего существования.

Развитие сознания

Третий уровень — человеческий или, если угодно, экзистенциальный. Если бы тот же вопрос можно было бы задать растению, оно, вероятно, бы ответило, что в его понимании все элементарно просто — каждый новый росток, каждая новая ветка, каждый новый лист, каждый новый цветок и, особенно, каждый новый плод — вот, что наполняет смыслом его жизнь. Не сохранение вида, не размножение, не красота и не радость солнечному свету — это важно, но не в этом смысл — значимость своего существования растение ощущает от того, что оно растет. Вот единственный необходимый и достаточный критерий, отличающий осмысленное от бессмысленного.

Не воспринимайте эту метафору буквально. Человек — не растение, и как бы некоторым не хотелось подтвердить свое мнение, что смысл их жизни в рождении детей, это совершенно не то, о чем здесь идет речь. Наш человеческий рост происходит в другой области — наши ветки, листья и цветы имеют природу психологическую, а не физиологическую. И снова — постарайтесь не впасть в иллюзию, что речь идет о развитии интеллектуальном, — новые знания и умения ценны, но в них нет никакого самостоятельного значения.

Знаете, что дерево часто используется в качестве символа человеческой психики? Попробуйте это ощутить. Семечко падает в землю, пускает корни и начинает расти. Под землей — корни, опирающиеся и уходящие в бессознательное. На поверхности — расширяющееся и растущее сознание. Проходят годы, и из мельчайшего семечка вырастает огромное уникальное дерево, хотя и принадлежащее к какому-то определенному виду, — это ли не чудо? Семечка — это потенциал, и каждый маленький шаг к его раскрытию — это и есть то единственное в жизни, что имеет подлинную ценность.

И снова остерегайтесь напрашивающихся ассоциаций, что смысл жизни в раскрытии своих потенциальных умений и дарований. Можно быть тысячу раз талантливым, можно раскрыть и реализовать свой талант… но при этом остаться совершенно несчастным. Да, у всех у нас есть свои сильные стороны, а у кого-то и уникальные дарования, но само по себе их раскрытие — это не то, что придает значимость жизни. У одних деревьев сильные корни и это дает им свои преимущества, у других гибкий ствол, и это тоже дает свои преимущества, у третьих способность переносить мороз, а у четвертых — засуху. Но смысл их существования не в том, чтобы реализовывать свои преимущества и гордиться этим, а в том, чтобы максимально эффективно расти, используя все имеющиеся преимущества.

Смысл в росте, и расти должно дерево, а не таланты. Великий музыкант, великий бизнесмен или просто одаренный инженер — здорово, что они нашли свои сильные стороны и смогли их реализовать, — но их жизнь точно так же бессмысленна, как и у всех вокруг, если их сознание остановилось в развитии и застряло на уровне общего для нашего общества инфантилизма. Они подобны дереву, которое выросло достаточно, чтобы продемонстрировать свои эволюционные преимущества, и отказывается дальше расти, потому что считает свою цель достигнутой. И это дерево умрет в несчастном недоумении — жизнь прожита, успех достигнут, но на душе кошки скребут, что смысл, кажется, был в чем-то другом, а теперь уже поздно.

Итак, значимость нашему существованию придает рост и развитие сознания — новые ветки, новые листья, более глубокие корни и, конечно же, новые плоды древа нашего сознания (не путать с библейским «Деревом познания» — от него никакого толку).

О каком развитии идет речь? Если это не знания, не навыки, не развитие талантов, то что? Все достаточно просто — наше сознание проходит разные этапы развития от фрагментарного детского сознания, через формирование целостного САМОсознания, его социализацию и далее — к САМОидентификации, САМОпознанию и, если все идет по плану, к освобождению от социальной обусловленности, индивидуации и просветлению.

Первичные этапы формирования и укрепления сознания проходим мы все, практически, без исключения. Становление социально адаптированной личности у нас поставлено на поток, и довольно редко дает сбои. Сложности начинаются дальше, когда система воспитания и образования закончила свою работу, и молодой еще человек наконец-то предоставлен самому себе. Но вместо того, чтобы продолжить свое развитие самостоятельно, он вздыхает с облегчением, что наконец-то от него все отстали и можно теперь просто наслаждаться жизнью.

А ведь на этом этапе человек еще ничего не знает о себе. Ему 20–25 лет, он уже сам несет ответственность за свою жизнь, а иногда уже и за жизнь своих детей, но при этом он еще совершенно не знает себя! Он слеп, туп и глух к тому, что он представляет из себя, как человек, как отдельная личность, и предпочитает об этом «не париться». То есть, его сознание пока находится лишь на этапе более-менее успешной социальной адаптации, а по меркам жизни, это не более чем первый класс средней школы.

Беда в том, что примерно на этом этапе почти все и застревают, по крайней мере, пока жизнь не прижмет к стенке и не заставит более внимательно взглянуть на себя и, возможно, сделать следующий шаг в своем душевном развитии. И вот это самый интересный момент — именно эти ситуации, когда жизнь вынуждает нас выйти за свои привычные рамки, узнать о себе что-то новое, совершить выбор или поступок, на который мы никогда раньше не решались, проявить силу и сделать свои выводы о жизни, — именно эти ситуации мы затем вспоминаем, как нечто действительно значимое.

Внимание, это самая главная мысль в этой статье! Единственная категория событий в нашей жизни, которая имеет для нас настоящую неопровержимую и не требующую никаких рациональных доказательств значимость, — это те события или жизненные этапы, в которых нам пришлось выйти за свои привычные рамки и ограничения, когда наше сознание становится не умнее или красивее, а больше, сильнее и свободнее.

Вспомните переломные моменты своей жизни, когда вам нужно было совершать свои первые взрослые выборы в жизни — куда поступать учиться, на какую работу устраиваться, жениться или нет, рожать ли ребенка — и вспомните то внутреннее напряжение, которое сопровождало эти моменты. Жизнь от вас требовала проявить свою волю и ответственность, совершить выбор, сказать свое слово — и каждый из этих выборов горит в вашей памяти, как нечто действительно важное. Без тени сомнения вы подтвердите, что все эти ситуации для вас имели значение и, каков бы ни был результат того или иного выбора, сам момент выбора и сопутствующие ему переживания — это и есть самый значимое, что мы имеем в жизни. В момент выбора наше дерево сознания пускает росток новой ветки…

А теперь подумайте о других ситуациях — не таких романтических. Вспомните о болезненных ситуациях в своей жизни — о тех этапах и периодах, где вам приходилось страдать, спорить и конфликтовать с окружающим миром. Каждая такая ситуация возникает именно потому, что мы уперлись в какие-то свои рамки и отказываемся развиваться, и если подобные конфликтные ситуации и разрешаются, то именно тогда, когда мы все-таки решаемся сделать следующий шаг — уволиться, развестись, сменить сферу деятельности, отказаться от гнетущих обязательств — то есть, сделать что-то такое, что само рвется у нас изнутри, но обычно блокируется нашими же страхами.

И опять обратите внимание: моменты таких столкновений с жизнью, когда нам приходится покидать зону комфорта, отстаивать свои интересы вопреки привычным страхам, следовать за своими настоящими желаниями, даже если они противоречат общим настроениям, — всякий раз, как нам это удается, в памяти остается зарубка — «Здесь произошло нечто важное!» И если мы чем-то и гордимся по-настоящему — тихо, про себя — так это победами над собой, порванными цепями и тем глотком воздуха и ощущением силы, которые возникают у нас в результате этих сражений.

Всякий раз, как по своей воле или, чаще, под давлением обстоятельств мы вынуждены совершать новые для себя поступки, выходить за ранее привычные рамки, более широко взглянуть на мир, отстоять свое право на свободу самоопределения, освобождаться от привычных иллюзий и преодолевать самоограничения — это и есть то единственное, что наполняет нашу жизнь подлинным смыслом. Все остальное в жизни — только фон и декорация для настоящей драмы — драмы развития сознания.

Любители пофилософствовать часто говорят, что мы сами наделяем смыслом те или иные события своей жизни. Можно так сказать, да. Но нужно понимать одну тонкость — мы не можем наделить смыслом бессмысленное для себя событие. Как бы мы ни тянули себя за уши, мы не можем наделить событие важностью! Все что нам дано — это только констатировать важность или не-важность, которые мы ощущаем изнутри субъективно.

Мы можем верить, что свадьба — это важное событие. Мы можем вложить в это событие кучу средств, времени и усилий, но оно никогда не станет для нас по-настоящему важным именно потому, что в момент свадьбы не происходит ничего такого, что касалось бы развития нашего сознания. С точки зрения наших честных субъективных ощущений, свадьба — событие совершенно бессмысленное, а важным оно кажется только на самом первом и, если повезет, втором уровне значимости (см. выше). С другой стороны тот момент, когда мы окончательно решились на то, чтобы пожениться, и ясно выразили свое решение в виде твердого намерения — вот этот момент действительно и без каких-либо оговорок важен!

То же самое и со многими другими подобными ситуациями. Настоящая важность часто находится вовсе не там, где мы ее ожидаем увидеть и чему мы ее приписываем в своих фантазиях. Но в то же время, как бы мы себя не дурачили на уровне ума, внутри, когда ажиотаж уже утих, мы всегда можем задать себе вопрос, ощущаем ли мы те или иные события как нечто важное или нет… и мы всегда получаем ответ.

Важность и значимость событиям нашей жизни придаем мы сами, но мы не можем выбирать, что нам ощущать таковым. Мы можем только констатировать реальное положение дел — одни события нам важны, другие нет. И сколько ни рассуждай, сколько себя ни накручивай, бессмысленное никогда не станет важным, а важное бессмысленным.

Даже если весь мир вокруг считает и даже ощущает, что какое-то событие является важным, для нас имеет значение только наше собственное субъективное восприятие. Только мы сами можем ответить себе на вопрос, имело значение это событие для нас или нет. И ответ на него не в наших умных рассуждениях и красивых представлениях о жизни, а в одних только наших внутренних субъективных ничем не обоснованных ощущениях. Вопрос лишь в том, доверять этим ощущениям или нет…

Сорок два…

Хотели узнать, в чем смысл жизни? Вот и ответ. Не нужны никакие теории. Единственный инструмент, позволяющий оценить, прожит ли очередной день, месяц или год со смыслом, находится у нас внутри. Нам не надо никого спрашивать или читать умные книги, чтобы узнать голодны мы или нет — мы просто смотрим себе внутрь и находим ответ в своих субъективных, но единственно объективных, ощущениях. То же самое и со смыслом — это не философская категория, а предмет вполне доступный ощущению.

Если действительно сосредоточиться на этом упражнении, не полениться и уделить время его выполнению, то вполне можно нащупать и выделить то самое уникальное внутреннее ощущение, которое отвечает нам на вопрос, будем мы в старости жалеть об этом прожитом дне, месяце или годе. В старости былого уже не вернуть, но ту же ревизию, которую проводят все старики, можно провести сейчас, не дожидаясь того, что будет уже поздно.

Еще раз. Единственный критерий, которому можно довериться в определении смысла или бессмысленности существования, находится у нас внутри — это то самое субъективное чувство, которое мы испытываем, оглядываясь назад на свою жизнь. Умозрительно понимать это бессмысленно. Попробуйте выполнить упражнение, потратьте на него несколько часов, а лучше дней. Оглянитесь на свою жизнь, и вы увидите, что вы сами даете оценку своей жизни, что вы прекрасно знаете, какие жизненные этапы идут в зачет, а какие списаны в утиль. У нас внутри есть четкий «барометр смысла», чья стрелка вполне уверенно показывает, где одно, а где другое…

Сложность с обнаружением этого субъективного внутреннего барометра может быть только в том случае, если его стрелка слишком давно не показывала в сторону осмысленности, если жизнь слишком долго шла в колее беспробудного и бестолкового существования. Но даже в этом случае — всегда можно отмотать пленку подальше назад, до времен подросткового периода, когда шло активное становление личности — в те времена жизнь была переполнена смыслом до краев, и внутренние ощущения обязательно это подтвердят.

Обнаружить это внутреннее ощущение можно только по контрасту, найдя в своей жизни ярко осмысленные и так же ярко бессмысленные периоды — тогда все станет совершенно очевидно. А дальше, если вас вообще волнует вопрос смысла вашей жизни, все становится элементарно просто — не надо больше думать, не надо пускаться в философские размышления, не надо спрашивать чужого совета — ваш «смыслометр» всегда с вами. От вас требуется только мужество начать слушаться этого своего прибора.

А мужество действительно потребуется, потому что, скорее всего, он камня на камне не оставит от вашего привычного мировоззрения и образа жизни — придется отказаться ото всех стереотипов, ото всего лишнего, что всегда казалось правильным и важным, но в обмен появится хоть маленький, но шанс — прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно больно…

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/the-life-with-meaning/feed/ 90 http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/ http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/#comments Wed, 23 Nov 2011 08:39:21 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1352 Запись из раздела: Статьи о психологии

Мне бы не хотелось, чтобы форум превратился в еще одну лавку дешевых советов, как это часто происходит с аналогичными начинаниями. Определенные шаги для этого уже предприняты, но главную надежду в решении этой проблемы я возлагаю на самих участников.

Беда типичных психологических форумов в том, что в определенный момент все общение скатывается к беспорядочному взаимному вправлению мозгов людьми, которые совершенно не понимают, что делают. И даже когда для поддержания порядка и проведения консультаций нанимают настоящего психолога, это тоже не спасает ситуации — много дураков всегда победят одного умного.

Однако есть тут один позитивный момент, за который как раз и можно зацепиться. Есть в людях нечто такое, что заставляет их прислушиваться к чужим проблемам, пытаться в них разобраться и помочь решить. Да, мы можем с уверенностью сказать, что в большинстве случаев это всего лишь форма самолюбования, но иногда за всеми невротическими наворотами проскальзывает и что-то иное — какой-то исследовательский интерес, направленный, прежде всего, на себя, но порождающий потребность в рабочем материале — в том, чтобы проверять свои смутные догадки и ощущения на практических вопросах.

Как раз из такого теста и получаются хорошие психологи, но далеко не все такие люди психологами становятся — многие из них просто остаются хорошими друзьями для своих друзей, готовыми поддержать, помочь взглянуть на проблему под другим углом и дать дельный совет в трудную минуту, а другие, следуя своему интересу, оказываются на психологических форумах в роли тех самых стихийных психологов, которые, не зная теории и опираясь на одну лишь интуицию, пытаются помочь собеседникам разобраться в своих проблемах.

На этих людей вся надежда, и я уверен, что на нашем форуме их всегда будет достаточно, потому что рыбак рыбака — сами знаете, что…

Да, психологическое консультирование — это не игрушки, и этому ремеслу нельзя научиться, прочитав пару умных статей, однако 99% всех проблем, обсуждаемых на форумах или за рюмкой чая, на самом деле и не требуют серьезного консультирования. В большинстве случаев хватит пары простых трюков, чтобы сходу прояснить природу проблемы и нащупать пути к ее решению.

Более того, реальная практика обычного психолога также состоит из жонглирования парой-тройкой любимых психологических приемов. И это не от собственной лени или нерадивости, а просто потому, что для большинства случаев иного и не требуется.

И хотя я, таким образом, рискую лишить себя куска хлеба, дальше речь пойдет о некоторых секретных простых приемах и принципах, следуя которым, житейские психологические проблемы можно щелкать, как орешки.

Рассказывать я буду, как если бы обращался к начинающему консультанту — так проще излагать. Но имейте в виду, что начинать в этом деле нужно с себя! Никакие трюки не помогут решить чужую проблему, если вы не решили ее в себе. А самый эффективный способ решать свои проблем — начать к себе относиться, как к пациенту, которого вы консультируете. Только так можно достичь необходимого уровня трезвости и беспощадности. Этот прием настолько крут, что его боятся даже настоящие психологи.

Итак, запомните, что главный ваш пациент — это вы сами, и каждый из предложенных тезисов примеряйте, прежде всего, к себе и своим собственным проблемам. А дальше, если интерес к психологии «внезапно» не угаснет, можно попробовать присмотреться и к чужим проблемам — и вы увидите, насколько легко большинство из них решается.

Психологическая проблема

Для начала, давайте рассмотрим, что вообще такое «психологическая проблема». Когда люди обращаются к психологу, на форумы или к друзьям за поддержкой? Очевидный ответ — когда на душе кошки скребут. Это самый общий критерий. Плохое настроение, обида, тоска, незнание, как поступить, ревность, одиночество, расставание — что бы там не происходило, в общем и целом — это всегда создает внутри «напряжение», которое мы как раз и переживаем как проблему и от которого всеми силами и любыми средствами хотим избавиться.

Самый очевидный способ избавиться от напряжения — его удовлетворить. Плохое настроение — поднять. За обиду — отомстить. От одиночества — сбежать к друзьям. При расставании — забыть человека или вернуть. Какое бы ни было напряжение — оно само ищет себе выхода и чаще всего находит.

Проблема начинается, когда по той или иной причине снять напряжение естественным образом не получается. Не всякому человеку можно отомстить, не у всех есть друзья, к которым можно сбежать, не всегда можно человека вернуть после расставания. Это проблема, да, но эта проблема еще пока не «психологическая», а техническая. Здесь с пациентом разговаривать не о чем — у всех у нас есть желания, которые мы никогда не сможем исполнить по техническим причинам, и никакой трагедии в этом нет.

Психологическая проблема в этом случае возникает только, если человек не желает признавать непреодолимую природу некоторых обстоятельств и требует остановить Землю. Это называется «капризность». Помочь такому пациенту можно только в том случае, если удастся выбить его из привычных иллюзий и вернуть с небес на землю. Не все могут стать космонавтами — ничего тут не поделаешь.

Но настоящая психологическая проблема возникает именно тогда, когда снятию возникшего напряжения мешают обстоятельства внутренние. Обида есть, обидчик слабак — можно пнуть, НО делать этого нельзя — потому что плохо. Одиночество душит, друзья есть, НО пойти к ним нельзя — потому что не хочется выглядеть слабым. Поссорились и расстались, человек рядом — можно вернуть, НО нет — гордость не позволяет сделать первый шаг. Вот это и есть психологическая проблема — внутреннее противоречие, столкновение противоположных желаний, ни от одного из которых человек не может не хочет отказаться.

Здесь тоже можно сказать, что это результат капризности (Купи слона!), но нужно обязательно докопаться до того, на какой почве возникло внутреннее столкновение, потому что только тогда можно будет привести человека к пониманию необходимости совершить тот или иной выбор.

Обратите внимание, что внутреннее напряжение или даже страдание возникает именно от того, что человек оказывается в подвешенном состоянии и отказывается разрулить сложившуюся ситуацию. Это принципиально важный момент! Страдание возникает, когда человек отказывается совершить выбор.

Обидчика можно простить, но гордость не позволяет. Обидчику можно отомстить, но опять-таки гордость не позволяет (я же хороший!). С одиночеством можно стиснуть зубы и справиться, но птичку жалко. Можно пойти к друзьям, но опять гордость не дает. Любимого человека можно забыть, но снова птичку жалко. Можно вернуть, но снова гордость не позволяет.

Во всех подобных ситуациях начинаются внутренние метания, когда то не так, и это не этак, и забыть обо всем этом тоже не получается. Как раз здесь людям и говорят, что время лечит. И это в некотором смысле правда. Если выбор не совершать достаточно долго, то рано или поздно внутренний конфликт забудется, оставив после себя только душевный шрам. Но иногда и время не спасает, потому что желания слишком важные, а противоречие между ними слишком сильное — тогда человек и сходит с ума. И все это только потому, что отказался признать наличие внутреннего конфликта и совершить тот или иной выбор.

А дальше все просто. Если человек все-таки набирается мужества, чтобы сделать выбор, то в этот момент он испытывает двоякое переживание — с одной стороны, он чувствует ту самую боль утраты, которой так боялся, когда представлял, что придется отказаться от одного из желаний, но вместе с тем чувствует и огромное облегчение, потому что внутреннее напряжение, которое и причиняло больше всего страданий, вдруг, бесследно исчезло. Наступает долгожданное облегчение — проблема решена, остается только легкая печаль об альтернативе, от которой пришлось отказаться.

Нельзя одновременно простить и отомстить. Нельзя сбежать от одиночества к друзьям и одновременно сохранить иллюзию своей силы и независимости. Нельзя одновременно вернуть человека и сохранить свою неприступную позу. Но всегда можно сделать что-то одно, и жизнь тут же пойдет дальше!

Психологическая проблема и связанное с ней страдание всегда связано с зависанием на внутреннем конфликте. А значит решение проблемы всегда связано с тем, чтобы поднять этот конфликт на поверхность сознания и показав неразрешимость противоречия поставить человека перед выбором — пойти налево, пойти направо или продолжить страдать. Притом все три варианта совершенно правомочны и равноценны. Даже когда человек сознательно выбирает страдать, — таково его право, и по сути, с этого момента никакой проблемы у него больше нет — ведь ему просто нравится страдать.

Если же человек страдать не хочет (есть и такие!) и ясно видит невозможность усидеть на всех стульях сразу, то выбор между «право» и «лево» происходит автоматически, безо всяких усилий — потому что в глубине души человек всегда знает, чего он хочет больше. А не делал он этого только потому, что не был готов отказаться от противоположного желания (в силу гордости, жалости, капризности или страха — не важно).

Любой конфликт разрешим, если мы готовы ради этого что-то терять. Вся беда именно в том, что мы не хотим терять ничего, — поэтому и садимся на мель своей нерешительности и проводим в этом унизительном состоянии большую часть своей жизни.

И еще раз напоминаю, прежде чем пытаться причинить добро применить эти идеи к чужим проблемам, научитесь их применять к себе, иначе ничего у вас не получится и выглядеть вы будете очень глупо.

Психотерапевтическое членовредительство

Теперь, когда общий механизм возникновения психологических проблем мы разобрали, вам проще будет понять, почему методы бытовой кухонно-забутыльной психотерапии не только не помогают, но и вредят нашим подопечным. А заодно, надеюсь, станет ясно, почему вы не можете разобраться в своих собственных проблемах.

Метод первый: «Не парься!»

Самая типичная рекомендация, являющаяся современной адаптацией идеи о том, что время лечит. Если не париться достаточно долго, то проблема потихоньку отходит на второй план, забывается, а еще чаще тонет под слоем новых проблем, о которых нужно опять изо всех сил не париться.

Этот метод может сработать в случае простых проблем, вроде того, чтобы принять решение, пойти ли в кино или на дискотеку, какое платье надеть или какое блюдо заказать в ресторане. Здесь действительно можно не париться, и тогда в последний момент, когда решение нужно будет принимать вот уже прямо сейчас, оно с горем пополам все-таки принимается, проблема решена.

В остальных случаях методу «забыть все!» противостоит инстинкт самосохранения, который требует ни в коем случае не забывать о том, что внутри идет процесс саморазрушения. Точно так же как физическая боль напоминает, что организм подвергается опасности, так и боль душевная напоминает о том, что есть какая-то нерешенная проблема, игнорирование которой приведет к плачевным последствиям.

Физическую боль можно заглушить таблетками, душевную боль можно притупить любыми методами забывания и забивания — развлечениями, алкоголем, бесконечной работой, другими более мелкими проблемами. Но в итоге это всегда приводит к тому, что первоначально небольшая и вполне разрешимая проблема, обрастает новыми наворотами и подступиться к ней становится все сложнее.

Таким образом, рекомендация «не париться» в отношении психологических проблем ведет к эскалации внутреннего конфликта и возникновению еще больших проблем.

На нашем психологическом форуме «не париться» запрещено!

Метод второй: «Дать совет»

Многих людей хлебом не корми — дай что-нибудь кому-нибудь посоветовать. Мало того, что само настойчивое желание давать советы является самоуверенным проявлением собственной неуверенности, так еще и советы эти могут попасть в точку только по чистой случайности.

Все люди индивидуальны, и каждый такой индивидуальный человек выстраивает вокруг себя свой индивидуальный мир. И если со стороны и кажется, что люди не так уж и различны, что проблемы у всех одинаковые, то к реальному положению дел это не имеет отношения.

Слушая другого человека, нам кажется, что мы понимаем его ситуацию, и часто оказывается, что мы легко можем ответить на вопрос, как в этой ситуации поступили бы мы. А дальше мы как раз совершаем ошибку, предполагая, что то, что хорошо и правильно для нас, будет так же хорошо и правильно для любого другого человека. Это заблуждение.

Аналогичная ошибка происходит, когда мы берем на себя смелость судить чужие поступки. Например, нам кажется, что чужая ситуация очевидна, что поступать вот таким вот образом было неправильно, плохо, некрасиво. И вот мы уже человека осудили.

Но мы ведь не можем посмотреть на ситуацию изнутри глазами того человека, которого вот запросто осудили за его поступок. Откуда нам знать, что у него происходит в душе и какие факторы повлиявшие на его выбор мы не учли? Еще неизвестно, как бы мы сами поступили именно в той ситуации, в которой находился этот человек! А значит и судить его мы права не имеем, а если все-таки это делаем, то мы самонадеянные и самовлюбленные глупцы.

Но даже если взять такую гипотетическую ситуацию, что мы точно и достоверно знаем, какой выбор будет правильнее для данного человека в данной ситуации, то какой ему от этого толк? Вспомните, ведь главный фактор возникновения психологической проблемы не в том, что человек не знает правильного ответа, а в том, что он не готов отказаться от альтернативы — он хочет получить и то, и другое одновременно! Поэтому с его стороны вполне честно будет предложить нам свернуть свой совет в трубочку и засунуть его туда, откуда мы его вынули.

Эту же ошибку мы совершаем в отношении самих себя, когда пытаемся себя судить и давать себе советы, как правильнее поступить, опираясь при этом на чужие мнения о нас и нашей жизни. Никто, кроме нас самих не имеет ни малейшего представления о том, что для нас лучше или правильнее. Поэтому жить, опираясь на чужие мнения, — то же самое что идти по минному полю, ориентируясь на советы человека, который думает, что вы гуляете по пляжу.

На нашем психологическом форуме давать советы запрещено!

Метод третий: «Правильный выбор»

Жизнь постоянно ставит нас перед различными выборами, но далеко не всякий раз на них происходит зависание. В большинстве случаев совершение выбора нам дается легко и непринужденно — просто потому, что «выбор здесь очевиден». И вот зная, что такое легкое отношение к ситуации выбора в принципе возможно, мы каждый зависший вопрос пытаемся прояснить и доказать себе очевидность одного из вариантов.

Как мы это делаем? Мы пытаемся «рассудить»! С помощью серии логических выкладок мы пытаемся прийти к заключению об очевидном преимуществе одного из имеющихся вариантов. Складываем плюсы с плюсами, минусы с минусами, и надеемся, что в результате одна из чаш весов заметно перевесит. И все мы знаем, что в итоге этот метод просто не работает, и все… Сколько не трать сил на вычисления, им не хватает чего-то главного, чего-то определяющего.

Фокус в том, что в тех простых ситуациях, где выбор для нас очевиден, он является таковым не потому что он «очевидно логичен» или «очевидно правилен», очевидным для нас его делает наше желание поступить именно так или иначе. Желание, а не логика! А можно ли с помощью логики создать желание? Нет!

Попытка принять решение на чисто интеллектуальном уровне всегда заканчивается самообманом. Либо человек подгоняет логику под то, чего хочет на самом деле, оправдывая таким образом свой иррациональный выбор, либо он берется исполнить то, чего на самом деле не хочет и вскоре оказывается в тупике, потому подобная интеллектуальная мотивация прогорает в два счета.

Поэтому, помогать человеку рассуждать о правильном выборе, значит помогать ему водить себя за нос. Правильный вопрос — это вопрос о том, чего человек хочет, а не что он считает правильным или разумным.

На нашем психологическом форуме метод поиска «правильного» выбора разрешен только для демонстрации бессмысленности этой затеи.

Метод четвертый: «Все объяснить»

Этот метод особенно любят доморощенные психологи, которые начитались умных статей вроде этой, но не вняли настойчивой рекомендации начать с себя, и все-таки имеют наглость берут на себя смелость вправлять мозги другим. Ничем, кроме как «все объяснить», они помочь не способны. Слава Богу, почти безвредны.

Вот, если бы они попробовали «все объясняющий метод» на себе, то сразу бы поняли, что метод не работает и, вместо облегчения, еще больше все запутывает.

Вера в действенность этого метода возникла в результате популяризации психоанализа, который весь построен на поиске первопричин возникновения проблемы. Но психоаналитики проделывают эту работу гораздо тоньше и маринуют своих пациентов годами, чтобы в решающий момент, когда первопричина и правильная интерпретация происходящего будут озвучены, произошел бы долгожданный инсайт и вся картина невроза стала очевидной. Душевные проблемы не выносят такого позорного оголения и разваливаются. Но проделать тот же фокус на кухне невозможно.

Знать корни и причины возникновения полезно, точно так же, как полезно знать рецепт блюда, которое надо приготовить, но ведь его еще нужно приготовить!

В более тяжелых случаях это желание бесконечно все объяснять выражается в навязчивом стремлении ставить диагнозы и с гордым видом потирать руки, мол, дело сделано. В медицине это работает, потому что там к каждому диагнозу прилагается просчитанный до миллиграмма курс лечения. Психиатры пытались тот же фокус провернуть с психическими заболеваниями, но над ними смеются все, кроме них самих. В работе с психологическими проблемами диагноз не значит ровным счетом ничего. Это просто еще одно бесполезное объяснение.

На нашем психологическом форуме постановка диагнозов строго запрещена, а объяснение причин разрешено, но только в качестве вспомогательного приема.

Метод пятый: «Пожалеть»

Конечно же, никто на самом деле этот метод так не называет, ведь жалеть — это так унизительно! Поэтому в ходу другой более обтекаемый термин — «поддержать». Но суть от этого не меняется — как оно было размазыванием соплей, так и осталось.

Сама по себе эмоциональная поддержка — штука полезная. Поддержать человека нужно! Вопрос, в чем именно его поддерживать — в силе или слабости?

За нашу душу сражаются ангелы и бесы — две эмоциональных тенденции, которые тянут в противоположных направлениях. Первая требует от человека проявления стойкости, силы, ответственности. Вторая предлагает более легкий путь — схитрить, убежать, ускользнуть. И вот «поддержка» может занять любую из сторон.

Здесь все зависит о того, кто именно эту поддержку оказывает, и какая тенденция победила в его собственной душе. Если это человек выбравший сторону силы и ответственности, то и поддержка его будет сурова и беспощадна, подобно удару кнута или пинка под зад. А если человек сам тонет в жалости к себе, то и в другом он поддержит ту же самую позицию жалкого безответственного человека, страдающего от вселенской несправедливости.

И, к сожалению, поддержка в слабости и безответственности встречается гораздо чаще — именно она лежит в основе самых близких наших отношений. Редко, кто захочет иметь в друзьях человека, который не церемонится и из лучших побуждений бьет по самому больному месту. Поэтому, когда дело доходит до попыток помочь чужой беде, вместо настоящей помощи все скатывается к печальному совместному вою на луну. Повыли, пожалели себя и разошлись довольные друг другом. На душе полегчало, но проблема как была, так и осталась на месте.

Жалость к себе — это и есть то самое внутреннее препятствие, которое не дает принять решение и совершить выбор в ситуации противоречия. Важность и жалость — две стороны одной монеты, и нет никакой другой серьезной причины для зависания на внутреннем конфликте. А типичная бездумная душевная поддержка полирует эту монету до блеска, еще больше укрепляя тенденцию избегать любых потерь и неприятных выборов.

Поэтому, когда речь заходит о том, чтобы разбираться в чужих проблемах, нужно ясно понимать, что пациент всегда просит поддержки в своей слабости, а поддерживать его надо в силе и ответственности. И этому фокусу можно научиться, только тренируясь на своем главном пациенте… ну, вы поняли.

На нашем психологическом форуме жалость и поддержка чужой слабости запрещены. Зато пинков в направлении силы и ответственности — сколько угодно.

На этом первую часть повествования заканчиваю. Здесь мы рассмотрели вопрос, как делать не надо, в следующей части разговор будет о том, как это делать правильно.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/psychotherapy-for-dummies/feed/ 56 http://satway.ru/articles/good-and-evil/ http://satway.ru/articles/good-and-evil/#comments Mon, 07 Nov 2011 13:10:01 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1344 Запись из раздела: Статьи о психологии

Честно ответив на этот вопрос, мы выбьем у себя из-под ног главную опору, которая позволяет нам сохранять позицию искреннего заблуждения и с невинным видом избегать всякой ответственности за свою жизнь.

Назначая правильные вещи «правильными» и даже соглашаясь с тем, что правильнее быть «правильными», мы всегда держим туз в рукаве, который оставляет нам лазейку для совершения любых «неправильностей». Ведь даже делая что-то очень неправильное, мы всегда выходим сухими из воды, потому что легко находим возможность подкрутить весы внутреннего правосудия в свою пользу.

Как это происходит? Давайте разбираться.

Рационализм

Основная линия обороны в мире, который гордо зовет себя цивилизованным, — это вера в человеческий разум. Что самое первое мы делаем, когда жизнь ставит нас перед каким-либо выбором? Мы думаем! Мы пытаемся использовать свою память, свой опыт, свой интеллект, чтобы рассудить, какой из выборов будет «разумнее» в данной конкретной ситуации.

Мы даже не будем здесь обсуждать вопрос, в какой мере разум властен над нашим реальным поведением и нашими переживаниями. Давайте предположим, что мы действительно способны поступать, опираясь на решения принятые нашим рассудком.

Но каким образом мы рассуждаем? Не получается ли так, что под логичными с виду размышлениями мы скрываем нечто, логичным не являющееся?

Например, мы полагаемся на память. Во-первых, мы верим, что память о схожих ситуациях в прошлом каким-то образом может помочь нам в оценке ситуации нынешней. Но знаете, что говорят про опыт? Опыт — это знание, как поступать в ситуациях, которые никогда больше не повторятся. И это не просто красивые слова.

Фактически, доверяя опыту, мы опираемся на законы статистики, которые подсказывают нам, какой из выборов будет правильнее с некоторой долей вероятности. И это было бы вполне удовлетворительно, если бы наш ум после этого не проделывал с нами фокус, превращая вероятность в уверенность. Кого заботит теория вероятности, когда падает самолет и все пассажиры погибают, не смотря на то, что статистически это самый безопасный вид транспорта? Кому потом предъявлять счет? Богу статистики?

То есть, жизненный опыт не является такой уж убедительной опорой для однозначного отделения правильного от неправильного. Даже если сто раз подряд ситуация развивалась одинаково и правильнее было пойти направо, ничто не мешает той же ситуации в сто первый раз пойти по иному сценарию, где правильнее будет пойти налево. И опыт тут нам скорее повредит, чем поможет.

Во-вторых, мы вообще склонны доверять своей памяти, как если бы это были тщательно охраняемые архивы жизненного опыта. Но ведь на практике память в выполнении своих прямых обязанностей оказывается весьма, скажем так, гибкой. Вся психологическая наука возникла ровно в тот самый момент, когда Фрейд убедительно доказал, что мы помним только то, что хотим помнить, легко и тщательно забывая то, чего помнить не желаем.

«Я это сделал», — говорит моя память. «Я не мог этого сделать», — говорит моя гордость и остается непреклонной. В конце концов память уступает.

Ницше

И если дело обстоит именно так, если память не является беспристрастным механизмом хранения и предоставления полезной информации, если она склонна находить и выдавать именно тот результат, который мы от нее ждем, то, как тогда мы можем на нее полагаться? Получается, что личная память такой же ненадежный союзник, как и жизненный опыт.

В третьем случае, в своих рассуждениях мы опираемся на некие представления о жизни, которые нам всегда казались не требующими доказательств аксиомами. Однако, если научная аксиома — это действительно нечто совершенно очевидное, то психологическая аксиома хотя и кажется настолько же убедительной, не имеет под собой вообще никаких объективных оснований.

Родители должны заботиться о детях. Мужчины должны ухаживать за женщинами. Дети должны уважать родителей. Женщины должны выходить замуж и рожать детей. Государство должно заботиться о своих гражданах. Все в мире должно быть по справедливости. Обещания должно выполнять. Воровать и убивать нельзя. Защищать слабого —нужно. И так далее, и тому подобное…

Возьмите любой пункт, который кажется вам наиболее убедительным, и задайте себе вопрос — «А откуда я знаю, что мир устроен именно так? Кто сказал, что это я это должен, или, что я имею на это право?» Отвечайте честно и вы неизбежно упретесь в… пустоту.

Свои представления о жизни мы почерпнули из своего окружения и того давления, которое оно на нас оказывало. От нас требовалось согласие, и мы согласились. Но даже, когда требований уже нет и можно больше не маскироваться, мы не можем остановиться. Мы так прикипели к своим представлениям, что и сами готовы теперь оказывать на других людей давление, чтобы они с нами согласились. Мы скорее изменим мир в соответствии со своими идеями о нем, чем признаем, что наши представления — ничем не обоснованная вера, фикция, предмет каприза.

У нас на плечах установлен отличный вычислительный комплекс. Способность к логическому мышлению, разумность — величайшее достижение эволюции. Но какой толк от самого мощного компьютера, если на входе мы поставляем ему ложные данные? Что толку от самой точной логики, если изначальные посылки не являются истиной? Можно очень красиво и складно рассуждать о долге и чести, но если мы посмотрим туда, откуда мы вообще взяли эти понятия, нас ждет очень неприятный сюрприз, который камня на камне не оставит ото всех дальнейших построений.

Мы говорим — «Это правильно, потому что так подсказывает мой опыт», и верим, что это действительно звучит убедительно. Мы говорим — «Это правильно, потому что я помню, как было в прошлый раз», и верим, что наши воспоминания не предвзяты. Мы говорим — «Это правильно, потому что разумно», и верим, что наши размышления опираются на твердую почву истины. И все это вместе создает у нас ощущение контроля над своей жизнью, в то время как она планомерно скатывается к полнейшему хаосу.

И даже когда наш опыт действительно применим к данной конкретной ситуации, даже когда память наша безупречно честна, даже когда логика наша неопровержима, остается последняя проблема — в нашей жизни слишком много примеров того, как мы совершаем неправильные поступки и испытываем неправильные чувства вопреки требованиям и логике своего рассудка. То есть, даже когда мы знаем, что правильнее пойти направо, мы слишком часто обнаруживаем себя идущими налево.

Что же тогда руководит нашей логикой и рассудком? Почему каждый раз они ведут себя, как подкупленные присяжные? И что делать, если мы больше не можем обосновать свои выборы в жизни их разумностью? Где найти опору, когда интеллект со всеми его накопленными знаниями о жизни продемонстрировал свою слабость и ненадежность?

Нравственность

Когда логика сдается, на сцену выходит мораль. Если мы не можем логически обосновать свою позицию, мы разводим руками и переходим к нравственным категориям. Стоит разрушить наши красивые логические построения, как мы оказываемся совершенно нагими, и нам остается лишь прикрываемся фиговым листом своих представлений о добре и зле.

Когда мы больше не можем сказать — «Это правильно, потому что этого требует логика», мы говорим — «Это правильно, потому что того требует мораль».

Мораль — это универсальный ответ ребенку, когда родитель не может обосновать своей позиции. «Этого делать нельзя, потому что это плохо. Это делать нужно, потому что это хорошо» — вот, любимая уловка безответственного родителя. Ссылаясь на мораль, мы избавляемся от необходимости самим себе отвечать на скользкие вопросы — ведь так хочется сохранить веру в авторитетность и праведность своей позиции.

Ребенок должен быть послушным, ребенок должен уважать родителей, ребенок должен слушаться старших… и так далее. А почему он все это должен? Потому что быть послушным — хорошо, слушаться и уважать старших — хорошо, а быть непослушным и неуважительным — плохо.

Можно было бы сказать, что мораль отражает естественные законы природы, и потому не требует дополнительных оснований. Но ведь это не так! Мы могли бы сказать, что ребенок должен есть, но заявляя это, мы понимаем абсурдность такого требования. Закон природы не нуждается в подобных утверждениях. Яблоку не нужно объяснять, что оно должно упасть, ребенку не нужно объяснять, что он должен питаться. Но можно все переиначить, как мы это и делаем, и начать убеждать ребенка, что он должен есть по графику.

В этом вся разница. Моральным законам всегда недостает естественного основания, именно поэтому нам постоянно приходится требовать от себя их исполнения. Мораль никогда не бывает естественной, поэтому к ней всегда прилагается дубинка — для убедительности.

Социальная нравственность — это всеобщий самоподдерживающийся самообман. Родители верят в моральные ценности и учат ребенка, что поступать плохо — это плохо. Ребенок проверяет эту гипотезу на практике и получает подтверждение — его действительно перестают любить, как только он начинает делать что-то плохое. А после нескольких повторений рефлекс закрепляется, и теперь в сознании ребенка нравственный закон встает в один ряд с законом всемирного тяготения.

Нельзя ронять тяжелые предметы, потому что они больно бьют по пальцам. Нельзя совершать плохие поступки, потому что они больно бьют по совести. Логично?

Но мы ведь понимаем, что требования морали — это не более, чем предмет договоренности. А совесть — это не более, чем раковая опухоль, возникшая под воздействием радиоактивной родительской «любви». В природе не существует ни морали, ни совести — есть только законы природы и базовые инстинкты выживания, не нуждающиеся в оправдании.

По большому счету, беда в том, что родителям не хватает духу признаться, чем на самом деле они руководствуются, когда требуют от ребенка подчинения и послушания. Только из-за этой слабости разумные социальные соглашения обретают зловещую форму морального закона, нарушение которого есть грех. Если бы родители были честны с собой, их дети бы вырастали примерными гражданами, и были бы таковыми по разумной доброй воле, а не под угрозой остракизма.

А теперь обратите внимание еще на один момент. Если взять двух детей, поместить их в более-менее одинаковые условия и приучать их к одним и тем же нравственным ценностям, то мы заметим любопытную вещь — по прошествии времени представления о добре и зле у этих детей будут сильно отличаться! А почему так?

Составьте длинный список заповедей, покажите его разным людям и вы увидите, что каждый выберет из этого списка что-то свое. С некоторыми заповедями человек с энтузиазмом согласится, некоторые подтвердит нехотя, еще часть проигнорирует, а оставшиеся отвергнет. Почему так получается? Почему мы легко соглашаемся исполнять одни законы и изо всех сил отстаиваем свою свободу от исполнения других? Каков критерий, по которому одни законы мы отличаем от других?  

Кроме того, наши личные моральные ценности очень переменчивы во времени. Будьте честны перед собой, и вы найдете этому множество подтверждений. Вчерашнее добро сегодня может показаться нам замаскированным злом, а вчерашнее зло — недооцененным добром. А в какой именно момент у нас происходят эти перескоки в ценностях?

Когда бьют нас, агрессия и жестокость — это плохо. Когда бьем мы, беспощадность к противнику — это хорошо. Когда обижают нас, быть бесчувственным человеком — это плохо. Когда обижаем мы, эгоизм — лучшее из наших качеств.

Мораль всегда была и будет разменной монетой в наших руках. Когда нам не хватает интеллекта, чтобы обосновать свою позицию логически, вся его вычислительная мощь направляется на то, чтобы обосновать ее нравственно. Нет на свете лучшего адвоката, чем тот, что сидит у нас в голове и жонглирует буквой всеобщего закона, подчиняя его духу личного эгоизма. И даже когда мы выносим себе обвинительный вердикт, другая наша часть любуется и гордится этой способностью себя осуждать. Признайся в грехе, чтобы доказать свою праведность…

Эгоизм

Итак, когда мы делаем вид, что руководствуемся трезвым рассудком, часто оказывается, что рассудок под видом логически обоснованного выбора подсовывает удобную нам дезинформацию. Когда мы руководствуемся нравственными ценностями, оказывается, что ценности наши очень неустойчивы и каким-то образом тоже все время оказываются на нашей стороне.

Получается, оба наших способа отделить правильное от неправильного дискредитированы. Интеллект слишком ловко орудует информацией и способен доказать обоснованность любой из альтернатив. Мораль легко подвергается толкованию и допускает достаточное количество оговорок, чтобы оправдать любого грешника и осудить любого святого.

Но если оба инструмента сами по себе не беспристрастны, то чью волю они исполняют, подтасовывая факты и прогибая мораль в нужном нам направлении? Ведь, в конце-то концов, мы постоянно что-то «обоснованно» выбираем! Кто стоит за сценой этого театра и, чем он руководствуется, совершая за нас настоящий выбор?

Если отложить в сторону все рационализации, то почему мы делаем то, что мы делаем? Почему на очередном перекрестке жизни мы идем налево, а не направо? Почему в магазине мы выбираем грушу, а не яблоко? Почему мы выбираем лениться, а не пахать круглые сутки? Почему мы выбираем одного человека и отвергаем другого? Если мы не знаем, как жить «правильно», то как же оказывается, что день за днем мы заняты одним единственным делом — живем?

Ответ прост: единственный руководящий принцип в нашей жизни — это принцип удовольствия. Овации Фрейду. Все, чем мы заняты в жизни — это постоянное стремление снизить внутреннее напряжение наиболее простым и эффективным способом.

Это ровно то же самое, что происходит с физическим организмом и стремлением избавиться от физического дискомфорта, только в случае психического аппарата речь идет о дискомфорте душевном — будь то, боль, желание, страх или любые другие эмоциональные напряжения.

Проще говоря, единственное настоящее желание, которое у нас есть — это, чтобы нам было хорошо, комфорт души и тела. И вот тут как раз и происходит то столкновение, о котором мы говорим. Мы на все сто процентов эгоисты, но поскольку наши внутренние напряжения помимо прочего связаны и с тем, что мы нуждаемся в одобрении, нам приходится либо ставить свой эгоизм в стойло, либо находить такое оправдание своему эгоизму, чтобы за него не отвечать.

Вот как раз тут и включается вся мощь и изобретательность нашего интеллекта и виртуозная гибкость нашей совести. Представьте себе, какая это великая работа — на каждый свой сугубо эгоистичный позыв найти такое объяснение, чтобы можно было сказать, что я делаю это, потому что так правильно, а не потому, что таков мой каприз.

Если бы безо всяких логических или моральных оправданий я признал, что всего лишь исполняю свои желания, небеса бы не рухнули, но мне кажется, что в результате я буду отвергнут другими людьми — кому нафиг нужен такой эгоист. И вот здесь я делаю финт — желание я все-таки исполняю(!), но поворачиваю дело так, чтобы у меня были четкие и ясные обоснования, почему я так поступил и почему с меня взятки гладки.

Именно этот маневр и проделывают родители с детьми. Руководствуясь исключительно своим личным комфортом, они объясняют детям почему они должны быть послушными и удобными — потому что это «правильно», потому что послушание — это «хорошо», потому что непослушание — это «зло». И в итоге, набор нравственных ценностей, который приобретает ребенок, — это не более чем набор родительских капризов, облеченных в форму законов морали или псевдо рациональных объяснений.

Детские представления о добре и зле — это целиком и полностью отражение родительского безответственного эгоизма. Хорошо и правильно только то, что хорошо и удобно родителям. Плохо и неправильно то, что плохо и не удобно родителям. Вот и вся мораль. Ни один родитель не научит ребенка какой-либо иной морали, чем той, что оправдывает его личный эгоизм.

А потом мы вырастаем и берем на вооружение тот же самый прием. Перестать быть эгоистами мы не можем — это неизменная данность, но зато мы теперь достаточно умны и хитры, чтобы начать прогибать мораль и логику под свои собственные запросы и желания.

Еще раз для ясности. Итог работы этого механизма таков, что все наши представления о добре и зле, о правильном и неправильном находятся на службе нашего эгоизма. Добром мы считаем то, что позволяет и помогает нам поддерживать свой комфорт и удобство. Злом мы нарекаем то, что нашему комфорту и удобству мешает. То же самое и с логикой.

Нашему сильнейшему инстинкту, тирану в нас, подчиняется не только наш разум, но и наша совесть.

Ницше

Таким образом, мы живем в состоянии постоянного и непрерывного самообмана — целиком и полностью оставаясь эгоистами, мы тем не менее сохраняем веру в свою правильность, праведность и доброту. И если вы обратите внимание на свой внутренний диалог, который сопровождает вас по жизни, то заметите, что он не занят ни чем другим, кроме постоянного самооправдания. Это и есть тот самый самогипноз, который позволяет нам самим поверить в собственную ложь.

Эгоизм в квадрате

Но и это еще не вся картина. В эгоизме самом по себе никакой проблемы нет. Разве это не естественно, стремиться к снятию внутреннего напряжения и душевному комфорту? И если бы этому механизму не ставить палки в колеса, он автоматически привел бы человека к естественной гармонии в отношениях с собой и внешним миром.

Если вам кажется, что человек без морали превратится в зверя, что без воинственного добра в мире останется одно только торжествующее зло, то это великое заблуждение, свойственное прежде всего людям, которые всю жизнь посвятили войне с собой и попытками справиться со своей эгоистичной природой. Чем сильнее этот внутренний конфликт, тем крепче вера этого человека в необходимость морали для обуздания внутреннего зла.

Но ведь никакого зла внутри нет. И тот же самый принцип удовольствия поставит человека перед необходимостью поддерживать вежливые, тактичные и честные отношения с другими людьми. Когда человек не обязан быть добрым под страхом наказания, он не становится от этого злым, он становится жестким, и именно эта его внутренняя твердость вызывает наибольшую зависть и уважение обычных «добрых» людей.

Естественный эгоизм ведет к честности, ответственности и гармонии с миром. Проблема только в том, что он же ведет и к конфликту с миром привычного самообмана. И если один человек возьмет на себя смелость признать и принять свою эгоистичную природу, то это автоматически ведет к обрыву связей со всеми теми людьми, которые, являясь такими же эгоистами, никак не хотят этого признавать. Честного эгоиста в два счета выпрут из общества именно потому, что он мешает поддерживать стабильность общей иллюзии.

То есть, психика наша устроена разумно и, если бы ей ничего не мешало, то всеобщее счастье наступило бы неизбежно, но на пути естественного течения психической энергии стоит монументальных размеров дамба под названием «Личность». И вот тут естественный эгоизм превращается в «квадратный».

Как только инстинкт выживания организма подменяется инстинктом выживания личности, так сразу же весь мир переворачивается с ног на голову. Мы своими руками формируем свою личность, чтобы предъявить ее окружающему миру и получить одобрение, в котором так нуждаемся. И эта игра настолько нас затягивает, что очень быстро мы забываем о том, как своими руками лепили маску, как первый раз ее надевали, как оттачивали актерские навыки. А еще через время мы забываем самое главное — как эту маску снимать.

С этого момента мы становимся одним целым со своей маской-личностью, и естественный эгоизм теперь подменяется личностным эгоизмом. Если раньше все усилия были направлены на снятие общего душевного дискомфорта, то теперь они сконцентрированы, на комфорте личности. Там, где естественный эгоизм требовал от меня поступать и жить в согласии с собой, там ложный личностный эгоизм заставляет меня жить в согласии со своей маской — со своей сказкой о самом себе, в которую я так хочу верить.

И теперь представления о добре и зле претерпевают последнюю и самую отвратительную трансформацию. Они и раньше были условными, мы и раньше вертели ими, как хотели, но теперь все становится во сто крат хуже. Как только мы превратились в «личностей» с неиссякаемой потребностью в укреплении и поддержании чувства собственной важности, так сразу же мы начинаем трансформировать свою систему ценностей, чтобы и она тоже нашу важность защищала.

Добром мы теперь зовем то, что помогает нашему самоутверждению, а злом — то, что этой стратегической цели мешает. Родители начинают требовать от детей послушания — потому что это поддерживает их идею собственной важности. Дети рассуждают о том, что родители должны их любить (или оставить в покое) — потому что это поддерживает их идею собственной важности. Друзья ждут друг от друга преданности — потому что это и есть взаимное признание важности. Мы ждем и требуем от мира справедливости — потому что считаем себя очень важными и значительными.

Мы все время только тем и заняты, что требуем ото всех вокруг уважения, и все наши идеи о добре и зле, правильном и неправильном теперь целиком и полностью подчинены этой цели.

Хорошо, чтобы жена была мне верна, — потому что иначе это ударит по моей важности. Плохо изменять жене — потому что я выбрал изображать из себя хорошего мужика, ведь этот образ вызывает уважение, а если изменю — образ рухнет. Хорошо, чтобы люди исполняли свои обещания, — потому что, если они этого не делают, значит, не уважают. Плохо обманывать — потому что честных уважают больше, чем лжецов. И так далее.

У каждого из нас свой набор таких вот тезисов, которые соответствуют нашей уникальной и драгоценной личности. При этом мы всегда претендуем на то, что именно НАШИ представления о добре и зле универсальны, и поэтому мы требуем от окружающих признания нашей правоты — что как раз и даст нам возможность подтвердить собственную важность. Ведь самое острое и сладостное ощущение собственной важности мы получаем именно тогда, когда нам удается поставить другого человека перед собой на колени — то есть, доказать чужую неважность!

Любые человеческие конфликты, любые размолвки между друзьями, любые семейные ссоры — это столкновение важностей. Обида или гнев возникают, когда другой человек поступил со мной «плохо». Но если посмотреть на это «плохо» внимательнее, то под ним нет никакого другого основания, кроме того, что я требую к себе уважения и исполнения моих прихотей. Я хочу, чтобы меня уважали, но поскольку в действительности я ничем не важнее своего оппонента, мне приходится обосновывать свои претензии — и проще всего этого добиться, провернув барометр добра и зла в нужном мне направлении и убедив человека, что я хороший, а он — плохой.

Вот это стремление утвердить собственную важность за счет других людей, подкрепленное и обоснованное выгнутыми в нужную сторону моральными ценностями — это и есть самое настоящее и безотносительное зло.

А когда в книгах, фильмах или в наших жизнях идет вечная и нескончаемая борьба добра со злом — это всегда и без исключения борьба за собственную важность замаскированная искренней, но ложной верой в праведность одних и греховность других. Это то самое добро, которое и есть причина всякого зла.

p. s.

Судя по первой волне комментариев, далеко не все в статье оказалось понятным и понятым, хотя я и так изо всех сил пытался разжевать главные моменты. Поэтому просьба и рекомендация: если этот текст вас так или иначе задел, не спешите соглашаться и не спешите спорить — прочитайте один раз, дайте мыслям устаканиться, а через день-другой вернитесь и перечитайте внимательно заново. И только тогда, если будет, что сказать, — оставляйте комментарии.

Не покупайтесь на легкую манеру изложения. Эта тема — одна из самых сложных, если не самая сложная из рассмотренных на сайте.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/good-and-evil/feed/ 187 http://satway.ru/articles/losers-and-winners/ http://satway.ru/articles/losers-and-winners/#comments Wed, 19 Oct 2011 16:36:54 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1322 Запись из раздела: Статьи о психологии

Вот в этом смысле мне и нужен новый инструмент. Есть тема, которую постоянно приходится объяснять, поэтому уж лучше я ее изложу один раз по-хорошему, чтобы отсылать потом страждущих к готовому материалу.

Итак: победители и проигравшие. Считайте это полушутливой типологией, лишенной всякой научно-теоретической ценности, однако легко и эффективно применимой на практике.

И обратите внимание, что, как обычно, в таких случаях я рисую картину несколько утрированную, чтобы отчетливее показать сущность этих двух типов. В чистом виде они в природе встречаются не так уж и часто, поэтому не ищите в описании «себя», ищите тип, к которому вы ближе — это поможет вам обратить внимание на те аспекты собственного функционирования, которые, быть может, от вас ускользают.

Неудачники (проигравшие)

Все мы знаем утрированный тип «неудачника» — человека, у которого все безнадежно плохо. Он зануден в общении, жалок по жизни, беден и слаб. Человек, который поставил на себе крест и странным образом этим удовлетворен. И даже, когда жизнь предлагает решения его проблемам, он каким-то образом всегда находит возможность в очередной раз все испортить, чтобы так и остаться несчастным неудачником.

При этом самому такому неудачнику кажется, что причина его жалкого положения в каком-то фундаментальном и неизлечимом изъяне, которым наградила его судьба, и именно поэтому всякие усилия по приведению своей жизни в порядок заведомо обречены на провал. С генетикой не поспоришь, так сказать.

Но сторонний наблюдатель глядя на этого неудачника всегда недоумевает — он не видит никакого такого изъяна, чтобы ставить на себе крест. Всегда есть примеры людей, которых жизнь поставила в куда более суровые условия и наделила такими изъянами, что «неудачнику» впору Богу молиться за то, что он обошелся с ним столь милосердно. Но как бы очевидно это ни было со стороны, убедить неудачника в том, что у него все не так уж и плохо, невозможно… потому что ему просто не выгодно это признавать.

Фокус в том, что быть неудачником очень удобно. Определенно, есть свои очевидные минусы в том, чтобы быть «ни на что не способным». И, казалось бы, ни один разумный человек не станет неудачником по своей воле. Однако логика нашего психического аппарата иногда выдает такие ответы, которые иначе как иррациональными и не назовешь. И правда такова, что всякий неудачник является неудачником исключительно по своей собственной воле.

Нет в природе, судьбе или генетике такой силы, которая бы превратила человека в слабака. Слабым от рождения может быть здоровье, но дух человека всегда здоров и силен… до тех пор, пока человек сам не выберет стать слабым.

Нельзя, конечно, сказать, что неудачник выбирает быть неудачником от хорошей жизни. Естественно, этому предшествуют определенные внешние обстоятельства и способствуют обстоятельства внутренние. Не всякий человек в одних и тех же условиях выберет тот же самый механизм психологической самозащиты. Однако главный момент, на который сейчас нужно обратить внимание, — это то, что путь неудачника человек выбирает по своей воле и вполне сознательно.

Естественно, выбор стать неудачником происходит в раннем детстве, когда ребенок и слова такого еще не знает, просто всякий раз, когда жизнь бросает ему вызов, он находит возможность, испытания избежать, закладывая тем самым фундамент модели поведения, которая и делает человека неудачником. Ведь самый эффективный способ улизнуть от решения проблем в нашем мире повсеместной жалости к себе — это прикинуться слабым или даже больным. Слабого у нас не бьют, слабому помогают, со слабого меньше спрос, слабому больше внимания и заботы… прикидываться слабым очень удобно!

Ребенок не видит дальней перспективы, что однажды наступит момент, когда детство закончится и свое место под солнцем придется вырывать у жизни зубами. Поэтому всю свою силу и смекалку он направляет на то, чтобы стать убедительно изобразить из себя слабого и беспомощного, и только столкнувшись со взрослой жизнью иногда одумывается и меняет стратегию. Но у всех у нас есть масса примеров людей, которые и во взрослой жизни продолжают придерживаться той же стратегии, даже отдавая себе отчет в том, что эта стратегия больше не эффективна. И все это потому, что привыкнув дурачить других человек рано или поздно умудряется одурачить и себя самого. Теперь он и сам искренне верит, что слишком слаб перед лицом непреодолимых обстоятельств.

Говоря короче, внутренняя логика позиции неудачника проста. На начальном этапе позиция беспомощности, жалкости и жертвы несправедливых обстоятельств позволяет ребенку эффективно манипулировать своим окружением (особенно, если этому окружению свойственна та же самая жалкая и жалостливая жизненная позиция).

А позднее та же логика избегания трудностей применяется в отношении самого себя. Если раннем этапе свою жалкую беспомощность надо было продемонстрировать родителям, то позже приходится разыгрывать ту же роль для самого себя. Ведь по мере физического взросления становится все более очевидным, что далеко не все трудности создаются внешними обстоятельствами, все чаще и чаще оказывается, что, помимо внешних, есть и еще и внутренние обстоятельства, и с ними тоже нужно как-то справляться. Вот тогда-то и приходится учиться самому верить в свою слабость, чтобы дать себе возможность отказаться от столкновения с реальностью.

То есть, из эффективной стратегии выживания позиция слабака превращается в не менее эффективный психологический маневр, позволяющий избежать столкновения с реальностью внутренней. По своей воле отказываясь от испытаний, неудачник оставляет себе шанс верить в то, что на самом деле он мог бы справиться, просто это он так схитрил, чтобы не утруждаться.

Всякий неудачник под маской собственной ничтожности и никчемности скрывает раздутое самомнение — веру в свою особенность, одаренность и недооцененность. Внутри ему кажется, что он мог бы горы свернуть, если бы захотел. Фактически, неудачник — это обычный гордец, вывернутый наизнанку, точно так же, как всякий удачник-победитель есть вывернутый наизнанку неудачник.

Проигравший боится взять ответственность за свою жизнь и получить фактическое подтверждение собственной слабости, поэтому он отказывается от действия и от схватки — сдаваясь заранее. При этом у него внутри остается надежда, что все не так плохо, ведь это он САМ отказался от битвы, а не ПРОИГРАЛ ее… а, значит, шанс еще есть.

То есть, отказ от действия и вера в собственную слабость позволяют неудачнику поддерживать свое завышенное самомнение. Любое прямое столкновение с реальностью поставило бы его перед фактом, что он не так хорош, как сам об этом фантазирует. Именно поэтому неудачник избегает любых трудностей, прикидываясь недееспособным, — это единственный для него шанс продолжать жить в мире радужных фантазий о самом себе.

Удачники (победители)

Есть среди нас и другие товарищи, которые смотрят на неудачников взглядом полным презрения. И этот тип людей нам всем так же хорошо знаком. Но если неудачников принято в лучшем случае жалеть, то удачниками принято восхищаться. Не всегда, конечно, но восемь из десяти известных уважаемых личностей в нашей жизни — это удачники.

Обычно эти люди привлекают к себе много внимания, и если внимания им не достается естественным образом, то они его в буквальном смысле требуют. Они уверены в себе и в том, что окружающий мир — это их владения, и если по какой-то причине мир оказывается к ним не дружелюбен, то удачники берут на себя смелость и наглость заявить, что с этим миром что-то не так и нужно что-то менять.

В любом коллективе есть люди, которые по не всегда понятным причинам ведут себя, как короли, — то есть, как если бы они имели право ставить себя выше других по праву своего происхождения. И это при том, что в жизни и в деле эти люди могут ничего особенного из себя не представлять. Ото всех остальных их отличает одна только жизненная позиция.

Как неудачники убеждены в наличии у себя коренного изъяна, так и эти люди где-то в глубине души верят, что обладают каким-то особенным достоинством, которое позволяет им выделять себя из серой массы обычных людей. И сила этой веры такова, что в поддержании собственного самомнения им уже больше не нужны никакие дополнительные доказательства. Еще чуть-чуть и они бы могли пройти босиком по воде, опираясь на одну лишь веру в собственную святость.

Но никакого великого достоинства у них за душой нет. Всякий неудачник влюблен и горд собственными великими поражениями, но на деле никакого величия в его бедах нет — он такой же обычный человек, как и все вокруг, ничем не особенный, и изъяны его не столь велики, и поражения вовсе не так уж драматичны. Это только его уютный самообман. И точно так же удачники — в действительности они ничем не особенны, их вера в собственное величие такой же самообман, как и вера неудачника в собственное ничтожество.

Психологическая выгода позиции удачника целиком и полностью аналогична той выгоде, которую имеет от своей позиции неудачник. Отличие только в механизме, который используется для достижения той же цели.

На начальном этапе поза победителя — человека, который заслуживает большего, — выгодна в плане обеспечения выживания и комфорта. Лучший кусок всегда достается «сильным» (если до этого его не перехватил «слабый»), поэтому разыгрывать из себя царя горы очень удобно и весело. Неудачник давит на жалость и вину, удачник угрожает непосредственной расправой и неудобствами, а цель у обоих одна и та же — получить желаемое, будь то игрушка в магазине, родительское внимание или в буквальном смысле лучший кусок торта за столом.

Но постепенно из средства манипулирования другими позиция победителя превращается в средство манипулирования собственным сознанием. Цель этого самообмана опять та же самая — сохранить в неприкосновенности радужные представления о самом себе. Но механизм защиты срабатывает здесь чуть иначе. Уловка победителя в том, что по его мнению, ему не незачем проходить через жизненные испытания, ведь они просто-напросто ниже его достоинства. Он слишком крут, чтобы участвовать в контрольных забегах, пусть себя проверяют люди, которые в себя не верят.

Таким образом удачник-победитель обеспечивает себе ту же самую стерильную безопасную обстановку, в которой его самомнение не подвергается проверке в столкновениях с реальностью. А когда жизнь все-таки бьет такого человека фейсом об тэйбл, срабатывает второй контур психологической защиты — праведный гнев! Тэйбл объявляется причиной всех бед, ломается на куски и отправляется в печь, а в ООН пишется петиция с предложением все тэйблы раз и навсегда запретить.

Продолжая параллель, можно сказать, что в каждом победителе, в каждом таком самоуверенном человеке, внутри сидит ровно такой же маленький напуганный жизнью человечек, как и в каждом типичном неудачнике. То есть, между двумя этими типами нет никакой принципиальной разницы, кроме того, что они выбирают разные стратегии поддержания и защиты собственного самообмана.

Однако специфика жизнеустройства западного общества такова, что проигравших у нас презирают, а победителей боятся и уважают. Это логично, если бы не тот нюанс, что общественное мнение не вполне способно отделить самоуверенность от настоящей уверенности. Занимать позу удачника-победителя и действительно быть сильной успешной личностью — это две противоположные сущности, которые, однако, могут выглядеть идентично для неподготовленного наблюдателя.

Именно поэтому каждый удачник столь непробиваем в собственном невежестве — он ото всюду получает подтверждение своей необыкновенности, потому что люди вокруг не различают позу и реальные качества личности. Ну, кроме совсем уж патологических случаев.

Победитель, уверен, что с ним абсолютно все в порядке, а его болезнь — это и есть здоровье. Соответственно, он вообще не видит никакой проблемы и посчитает идиотом того, кто рискнет ему об этом намекнуть, а, значит, у него практически нет шансов эту проблему решить.

И именно поэтому каждый неудачник в виде недостижимого для себя эталона представляет себе именно удачника — человека, который, не прилагая реальных усилий, получил от жизни все только благодаря собственной наглости. Наглость — второе счастье, как говорится.

В этом и состоит проклятие проигравшего. Хотя он и осведомлен, что с ним что-то не так, и даже иногда прикладывает заметные усилия для решения проблемы, однако неверное понимание ситуации приводит к тому, что в попытке решить проблему он пытается стать «удачником» — то есть, заменить одну иллюзию другой, вместо того, чтобы избавиться от иллюзий вообще и действительно стать сильным.

Резюме

Надеюсь, изложенного хватит, чтобы уловить суть и продолжить мысль самостоятельно, но на всякий случай и для пущей рельефности изложу еще несколько характеристик для обоих типов в форме кратких тезисов.

• Позиция неудачника: «Я не прав, другие правы. С миром все в порядке, что-то не так со мной». Позиция удачника: «Я прав, другие не правы. Со мной все в порядке, что-то не так с миром».
• В конфликтной ситуации неудачник старается избежать конфронтации, признает свое поражение, идет на уступки, смиряется. Удачник отвечает встречной непропорциональной и необоснованной агрессией, меняет тему, переходит на личности, требует сатисфакции.
• Интроверты склонны выбирать позицию проигравшего. Экстраверты склонны выбирать позицию победителя. Однако это только склонность, а не строгое правило.
• Победители питаются проигравшими, и проигравшие против этого не возражают. Речь о том, что позу победителя лучше всего может подтвердить проигравший. Равно как и проигравшему его обреченность может подтвердить только победитель. Нормальный здоровый человек никогда не купится на ту или иную позу — он будет видеть только ложное ничтожество и ложное самомнение.
• И победители, и проигравшие — это не врожденный тип психики и не уровень психического здоровья, это тип иллюзии, которую человек выбрал для себя в качестве защиты. Победители и проигравшие ничтожны и слабы в равной степени. Ни то, ни другое не есть объективная оценка свойств личности — это только тип самообмана.
• Победитель себе врет, что он крут и силен, проигравший себе врет, что он ничтожен и слаб. И то и другое — не более чем защита от реальной ответственности за свои настоящие качества.
• Если победителя ткнуть носом в его ошибку, он нападет в ответ — проявит агрессию, попытается ткнуть обидчика носом в его ошибки и таким образом перевести стрелки. Если проигравшего ткнуть носом, он скукожится и попытается вызвать чувство вины и жалости у обидчика своим ничтожным видом.
• Удачники не идут к психологу, потому что «у них нет проблемы». Неудачники идут к психологу, чтобы стать удачниками.
• США — страна удачников, Россия — страна неудачников, которые хотят стать удачниками.

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/losers-and-winners/feed/ 140 http://satway.ru/articles/lucid-dreams/ http://satway.ru/articles/lucid-dreams/#comments Tue, 05 Jul 2011 12:43:55 +0000 Олег Сатов http://satway.ru/?p=1244 Запись из раздела: Статьи о психологии

Начнем с того, что сам я про осознанные сновидения практически ничего не знаю. То есть, конечно, я много чего читал по этому вопросу и, более того, некоторые эксперименты на себе уже проводил, но успехи были очень переменными, вероятно, из-за бессистемности усилий. Поэтому задача данного начинания состоит в том, чтобы самому на практике попробовать научиться осознанным сновидениям и поделиться результатами.

Сайт в данном случае будет выступать в роли дневника исследований и дополнительного стимулирующего фактора для поддержания нужного настроя. Но для начала все-таки совершим небольшой экскурс в историю и попробуем обозначить основные гипотезы о природе и практической ценности осознанных сновидений.

Итак, в чем вообще суть феномена? Обычное сновидение, каким бы ярким оно ни было, характеризуется тем неотъемлемым качеством, что сновидец принимает происходящее вокруг него за чистую монету. Осознанное сновидение, напротив, характеризуется стабильным и ясным осознанием того, что происходящее вокруг — есть сон, но пробуждения при этом не происходит.

Можно сказать, что осознанное сновидение — это управляемая галлюцинация, которая случается при совмещении двух факторов: тело спит, сознание бодрствует. Изначально, ничего мистического в этом состоянии нет, однако, как и любое другое измененное состояние сознания, оно может иметь и мистическую ценность. Но об этом позже, а пока остановимся на уровне попроще.

Осознанные сновидения случаются очень со многими, причем совершенно спонтанно. А в раннем детстве, когда явь и сон еще не являются для сознания такими уж антиподами, вообще вся жизнь — одно сплошное осознанное сновидение. И только потом один из двух миров «твердеет», а другой, наоборот, становится все более эфемерным.

Также следует сказать, что осознанные сновидения не являются изобретением современности. Исследователи этого вопроса каждый раз ссылаются на Тибетский документ дремучих времен, описывающий «Йогу сновидений», как самостоятельную духовную практику.

Кроме того, есть такое задокументированное расстройство, как «сонный паралич», которое имеет свои отголоски в старинных народных поверьях и связывается то с духами, то с ведьмами, то черти с чем еще. А в своей сути состояние это является частным случаем осознанного сновидения, когда тело все еще парализовано биологической защитой от сомнамбулизма, а сознание по странному стечению обстоятельств пробилось на поверхность и воспринимает оба мира одновременно.

В общем, осознанные сновидения — это не открытие американских ученых™, не масонский заговор, а естественное явление, которое, по всей видимости, имеет физиологическое объяснение, но от этого ничуть не менее интересно. Представьте себе мир грез полностью подвластный вашей эгоистичной самовлюбленной воле — это ли не мечта любого невротика?

Едем дальше. Мало того, что осознанные сновидения явление естественное, так они к тому же далеко не так редки, как это может представляться. Многие люди совершенно спокойно рассказывают о том, что осознают свои сны, и при этом не придают этому никакого особого значения. А если попробовать повспоминать свое детство, то вот интересный вопрос — на все ли сто процентов вы уверены в реальности каждого события, которое помните? Скорее всего, тщательная ревизия покажет, что часть этих воспоминаний ложные — как раз такие, которые произошли из мира сновидений, но мы эти события помним так, словно действовали в них с позиции своей сознательной воли.

В общем, хотя осознанные сновидения и диковинное явление, вероятно, каждый из нас имеет тот или иной опыт этого состояния. А дальше теория гласит, что навык вхождения и поддержания осознанности во сне можно развивать и — главное — использовать практически…

История исследований

Полагаю, про осознанные сновидения можно сказать, что это тот самый микроскоп, которым можно забивать гвозди или же наблюдать явления иного порядка, недоступные обычному вниманию.

Мистические доктрины, разумеется, гнут свою линию и тяготеют к тому, чтобы разглядеть через этот микроскоп иные миры и быть может даже совершить туда переход. Это, говоря аллегорически. Более простым языком, сновидение для мистика — это еще один из путей познания себя и достижения финальной трансформации. И судя по всему, мистики знали об этой лазейке в неизвестное еще задолго до того, как ей заинтересовалась ученая братия.

В научном же обиходе термин Lucid Dreams появился где-то в конце 19-го века по воле немецкого психиатра Фредерика Ван Эйдена, который ко всему прочему был большим поклонником индуизма, откуда, возможно, и черпал вдохновение. Он на себе испытал данный феномен, был им очарован и потратил 14 лет своей жизни на его исследование. Однако практического применения осознанным сновидениям он не нашел, остановился лишь на их документировании.

Затем эстафету приняла и поддержала английская исследовательница Целия Грин, основавшая в 1961 году специализированный институт, где среди всего прочего изучала случаи переживания внетелесного опыта и осознанные сновидения. Она же впервые провела эксперимент и подтвердила сам факт осознанности во сне. В 1968 году она публикует книгу «Осознанные сновидения», в которой описывает свои исследования. Книга у меня уже под рукой — будем внимательно читать.

В это же время на сцене появляется Кастанеда со своей серией книг об индейской мистической традиции. В 1972 году выходит третья его книга «Путешествие в Икстлэн», где он впервые затрагивает тему осознанных сновидений и описывает техники «настройки сновидения», самая известная из которых предлагает использовать собственные руки в качестве отправной точки и стабилизирующего фактора.

Следом за ним тему осознанных сновидений продолжает разрабатывать Стивен ЛаБерж. В 1980 году он защищает докторскую степень, используя эксперименты со сновидениями в качестве темы своей диссертации. Позже он открывает свой собственный исследовательский центр, где разрабатывает техники вхождения и поддержания состояния осознанности во сне. Его книги тоже будем читать.

Любопытна сама хронология событий. Всплеск интереса к осознанным сновидениям происходит на спаде психоделической революции, когда ЛСД был запрещен (1965 год) и пытливые умы, видимо, искали ему замену. В те же годы и с той же самой коварной целью Гроф разработал свою технику холотропного дыхания. Надо полагать, были и другие исследования в том же направлении, которые, однако, не принесли устойчивых результатов и погрязли в безвестности.

Но главный вопрос, на который так и не получен однозначный научно подтвержденный ответ, — пересекаются ли миры сновидения с повседневной реальностью? Целия Грин приводит примеры таких пересечений, когда действия, произведенные во сне, непосредственным образом отражаются в реальном мире. Кастанеда говорит еще более прямо, что сновидения, которые НЕ пересекаются с той или иной объективной реальностью — это пустая трата времени в окружении собственных галлюцинаций. Что по этому поводу пишет ЛаБерж, мы еще посмотрим.

С другой стороны, трудно себе представить, что все эти ученые не бились над загадкой и не пытались подтвердить или опровергнуть гипотезу о пересечении миров. Но уж если за многие годы они так не смогли в этом преуспеть, значит, либо результатов нет, либо они есть, но слишком уж не укладывается в научную картину мира, чтобы быть опубликованным, либо результатов нет, но только потому, что они плохо старались. В любом случае это все не так уж и важно — мистика и наука еще долго будут смотреть друг на друга искоса, независимо от собственной правоты или неправоты.

Психотерапия во сне

В научном понимании мир осознанного сновидения есть галлюцинация, плод воображения — осколки воспоминаний различных модальностей собранные в единую картинку. Странным образом эта картинка часто развивается в целый последовательный сюжет, как если бы мы смотрели кино про самих себя.

Психологи, со времен Фрейда, пытались проанализировать сновидения и разобраться, почему человек во сне видит ту картинку, а не иную, один сюжет, а не другой. Очень быстро выяснилось, что в сновидениях часто отражается и воспроизводится то, что имеет психологическое значение для сновидца, притом отдельные составляющие сцены сновидения собираются из предметов, объектов и переживаний, хорошо знакомых сновидцу в его повседневной жизни. То есть, грубо говоря, футболисту будет снится футбол, космонавту — космос, а смысловое содержание сновидений при этом может быть одним и тем же.

Вспоминая недавнюю заметку о комплексах, можно сказать, что в сновидениях мы, прежде всего, видим свои комплексы и их столкновение друг с другом. Чем интенсивнее комплекс, чем большее напряжение в нем сосредоточено, тем чаще и острее этот комплекс будет проявляться в сновидениях. Кошмары с этой точки зрения — это крик души о том, что какое-то из напряжений выходит из-под контроля и начинает разрушать психику изнутри.

Следующим шагом в понимании содержания сновидений были исследования Юнга, который выдвинул гипотезу, что иногда в сновидения прорываются содержания, не принадлежащие личному опыту сновидца. Проще говоря, по его мнению, в сновидении можно встретить объекты или целые сюжеты, которых сновидец никогда не видел и не знал. Юнг объяснял это с позиции своей теории коллективного бессознательного, которое находится в основании индивидуальной психики и содержит в себе обобщенные воспоминания и опыт многих поколений.

Юнг говорил, что коллективные содержания в сновидении имеют особый эмоциональный оттенок некой глубинной значимости, судьбоносности и часто предстают в виде сказочных персонажей или объектов из другого времени и другой культуры. Это важный момент, который позже еже всплывет в нашем контексте.

Что из всего этого следует? Если сюжет и содержание осознанного сновидения формируется тем же самым образом, что и неосознанного, тогда в осознанном сне мы увидим ровно те же самые свои комплексы и, в редких случаях, коллективные содержания. И здесь будет все точно так же — чем серьезнее внутренне напряжение в психике, тем в более драматичной обстановке будет оказываться сновидец.

Разница только в том, что в осознанном сне сновидец может повлиять на развитие сюжета своей волей. Но здесь сразу же встает другой вопрос — если пугающий сюжет снится невротической личности и эта личность пытается изменить происходящее по своей воле, то не попадает ли такой сновидец в еще большую ловушку, ведь именно его искаженная воля и создала первоначальный невротизм…

Считается, что нормальное обычное сновидение — это психический механизм саморегуляции, который, по идее, должен способствовать восстановлению утраченного равновесия. Проще говоря, сновидения это что-то вроде механизма самовосстановления психики, который, в конечном счете, стремится излечить невроз. Но что произойдет, если в его работу начинает вмешиваться тот самый психический аппарат, который все и испортил?

А к чему весь этот разговор? К тому что, как только осознанные сновидения попали в руки ученых, так их сразу же попытались использовать в качестве инструмента психотерапии. И здесь снова вылезает шутка про микроскоп и гвозди, ведь в той же мере, в которой мир сновидения предоставляет возможности для столкновения со своими комплексами, они же позволяют наилучшим образом убегать от них в новый самообман.

Точно так же как психоделики при должном настрое могут быть мощным толчком к развитию или, при ином настрое, еще более мощным толчком к окончательной деградации, так и осознанные сновидения могут быть подспорьем в разрешении психологических проблем, а могут стать новым деформирующим фактором.

На это тему есть любопытное наблюдение, которому Фрейд бы очень порадовался. Очень многие искатели экзотических приключений, впервые погружаясь в мир осознанных сновидений со всей их вседозволенностью, первым делам предаются отыгрыванию своих сексуальных фантазий. А другой, не менее популярный поворот сюжета, это встреча с «учителями», которые признали в сновидце особенную личность, достойную тайных знаний и тп.

То есть, если человек в своей повседневной жизни только тем и занимается, что ищет самоутверждения, то мир осознанных сновидений предстает для него идеальной игровой площадкой, где он наконец-то может утвердиться по полной программе. И уж тут, у кого, чего болит, тот о том и грезит.

Короче говоря, сновидения — это тот самый острый нож, которым можно проводить спасительную хирургическую операцию, а можно с тем же успехом перерезать себе вены и насладиться мучительным освобождением от постылой реальности.

Идея об использовании осознанных сновидений в качестве инструмента самоисследования напрашивается сама собой, но следует со всей ясностью осознавать и ту ловушку, которую они в себе таят.

Развитие сознания

В самом примитивном понимании, осознанность в сновидении — это не более чем специфический навык, выработать который может совершенно любой человек. Для этого не обязательно быть особенно умным или особенно здоровым душевно. Как и езда на велосипеде — это несложное умение, которое должно зафиксироваться на телесном уровне.

Осознать себя во сне и погрузиться в активное галлюцинирование — дело нехитрое. Но есть и иная точка зрения на то, чему могли бы служить осознанные сновидения, и эта цель требует больших усилий и на этот раз уже более здорового и целостного душевного состояния.

С этой точки зрения, сновидение становится упражнением в осознанности и управлении своим вниманием. Возьмем простой пример. Допустим, я пребываю в состоянии душевного покоя в самом лучшем смысле этих слов. Я занят своим делом, я внимателен, я энергичен и полностью погружен в течение жизни. Все хорошо. Но у меня есть душевная слабость, которая выводит меня из равновесия, стоит ее нечаянно зацепить. И вот как раз именно это внезапно и происходит — кто-то или что-то задевает меня за больное место, и в тот же миг все мое душевное благополучие рассыпается в прах. Я напрягаюсь, злюсь на себя, злюсь на обстоятельства, погружаюсь в депрессию или закатываю истерику, в зависимости от темперамента.

Что происходит с моим осознанием в тот момент, когда задевают мою душевную болячку? Оно рассеивается! Только что я был сосредоточен на «здесь-и-сейчас» и был счастлив, а в следующий миг я уже погружен в свой запутанный внутренний диалог и глубоко несчастен. Мое осознание неустойчиво, его легко выбить из точки равновесия, а потом мне очень сложно вернуть его на место, потому что у меня попросту нет должного навыка в управлении своим вниманием и возвращения к осознанному состоянию.

Фактически, то, что с нами происходит, когда нас выбивают из равновесия сродни процессу засыпания. Все наше внимание и сосредоточение на стратегических целях утекает сквозь пальцы и вот мы уже видим сон про то, как ругаемся с начальником, скандалим с родными или погружаемся в депрессию и проклинаем весь мир. Наше трезвое сознание уснуло, и управление перехватили наши автоматизмы, причем далеко не самые лучшие.

Так вот, практика осознанных сновидений требует наработки как раз этого самого навыка — способности удерживать фокус внимания и свою осознанность в тот момент, когда весь остальной организм засыпает.

Проведите простой эксперимент — поставьте себе задачу заснуть сегодня на два часа позже. Без шуток, на полном серьезе. Сконцентрируйтесь, настройтесь, сообщите всем вокруг о своих твердых намерениях сегодня не засыпать по графику, а потом ложитесь в кровать и просто ничего не делайте, выполняйте упражнение — не спите.

Очень скоро вы обнаружите, как твердые намерения сами собой вдруг становятся все мягче, в голове появляются убаюкивающие мысли о том, что эксперимент дурацкий, что нафига это все надо, что завтра на работу, и так далее, и тому подобное. В какой-то момент вы просто перестанете понимать, зачем вы это делаете, а стало быть можно махнуть на эту бредовую затею рукой, расслабиться и спать с удовольствием.

Так происходит засыпание — помимо нашей воли, наше внимание, наши цели, наша личность (в хорошем смысле) сама собой растворяется. Мы теряем себя под действием физиологических процессов.

По сути, наше сознание (осознание) крайне неустойчиво и большую часть жизни мы проводим в режиме полного автопилота. Жизнь протекает мимо нас, а не мы плывем по своей жизни. А отсюда и чувство пустоты, и утрата направления, и бессмысленность, и обострение чувства неполноценности, от которого еще больше хочется уснуть, забыться и проснуться когда-нибудь в другом, более прекрасном, мире…

А практика осознанных сновидений заставляет тренировать свое сознание до такой степени, чтобы осознание сохраняло свою целостность даже тогда, когда вся физиология организма требует отпустить поводья и забыться (забыть себя). Но если я накопил достаточно энергии и навыка в том, чтобы в момент засыпания организма сохранить себя и свое осознание в целости, то уж выдержать какой-то там психологический укол и не потерять при этом голову — это вообще плевое дело!

Само по себе больное место от этого не исчезнет, но ведь больным оно остается только до тех пор, пока я позволяю ему определять мое душевное состояние и поведение. Если же я накопил достаточно душевных сил и умения в управлении своим сознанием, то я могу попросту выбрать не обижаться или не психовать там, где обычно все происходило помимо моей воли. А стоит несколько раз не дать этому механизму отработать по привычной программе, как в какой-нибудь очередной раз он просто больше не запустится.

Таким образом, практика осознанных сновидений приобретает уже вполне осязаемую ценность. Метафора для закрепления — чтобы победить в рукопашной схватке, нужны и мускулы, и ловкость. Так вот, обычная психотерапевтическая работа — это накачивание душевных мышц, а осознанные сновидения и тренировка внимания — это упражнение в ловкости. Мышцы без ловкости и гибкости становятся слишком неповоротливыми, ловкость без мышц и крепкого костяка — как тот чукча, который сильный, но легкий. Поэтому единственный верный путь серьезного душевного развития — в соблюдении баланса между силой осознания и ловкостью в управлении им.

Мистическая цель

Есть и еще более глубокий уровень в понимании того, чем являются осознанные сновидения и какова может быть их практическая ценность. Мистические традиции утверждают, что помимо физического, человек обладает энергетическим телом, которое потенциально может быть полностью автономным.

Но поскольку мы на этой энергетической составляющей своего существа никогда не фокусируем внимания, оно у нас пребывает в самом зачаточном состоянии, как мышца, которой никогда не пользовались.

Те же самые учения предполагают, что все чудеса, которые приписываются известным мистикам и святым совершаются именно их энергетическими телами, которые спонтанное или целенаправленно развились в процессе тренировки и укрепления сознания.

А к осознанным сновидениям это имеет то непосредственное отношение, что «тело сновидения» — это и есть то самое энергетическое тело, которым во сне можно научиться управлять и развить его чуть ли не до такого же уровня плотности, как и тело физическое, что в перспективе открывает очень интересные возможности.

Но главный пафос практики осознанных сновидений в другом. Все дело в том самом моменте засыпания, когда внешняя по отношению к сознанию сила пытается его рассеять. Способность сохранить сознание в целости и отделить его от физического тела, когда оно отключается, открывает гипотетическую перспективу пережить таким же образом не только момент засыпания, но и момент умирания.

Между сном и смертью всегда просматривалась определенная параллель. Временное забытье сна и окончательное забытье смерти… вполне возможно, что это один и тот же процесс с точки зрения сознания. А целенаправленная тренировка энергетического тела позволяет сознанию менять свою дислокацию, когда физическое тело по той или иной причине перестает функционировать, и быть может даже сохранить свою целостность в момент смерти, если энергетическое тело к этому моменту развито достаточно хорошо.

Верить или нет в подобную туманную перспективу — лично дело. Но даже если не брать в расчет эти мистические амбиции, практика развития сознания, в том числе и с помощью осознанных сновидений, — это хороший, если не единственный, способ прожить жизнь не во сне, не на автопилоте, а в состоянии ясной осознанности своего существования. А что может быть ценнее, чем жизнь полная до краев?

P. S.

Данный текст есть не более чем обзор темы осознанных сновидений на том уровне понимания, которым я располагаю к моменту начала эксперимента. По сути это лишь отправная точка для того, чтобы разобраться в вопросе поглубже.

Если кто-то желает присоединиться к эксперименту — вэлком!

Понравилась эта статья?

• Скажите спасибо — оставьте пару слов в комментариях
• Распечатайте статью и расклейте на столбах
• Поделитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями

]]> http://satway.ru/articles/lucid-dreams/feed/ 104