Медитация о жизни и смерти
под звук взлетающего самолета
Размышления о жизни и смерти из кресла авиалайнера · 18 марта 2008 г.
Статистика — штука упрямая, причем, с двух концов. С одной стороны, статистически, авиаперелеты — самый безопасный способ перемещения живой массы в пространстве. С другой же стороны, само наличие такой статистики говорит о том, что безопасность не абсолютна, что самолеты все-таки падают. И к этому добавляются другие — такие же выверенные — статистические данные, что в рухнувших самолетах процент выживших заметно ниже, чем в инцидентах с любыми другими видами транспорта. Даже у подводных лодок — у этих антиподов всякой небесной техники — средств, возможностей и шансов для спасения экипажа больше, чем у самых-самых супер-лайнеров.
И вот, каждый раз, усаживаясь в кресло самолета, ловлю себя на этом тихом, но тревожном вопросе — «А вдруг сейчас? Вдруг именно в этот раз статистика сыграет против меня?» Не то чтобы это вызывало панику — нет, даже пульс ни на такт не меняется. Ощущение, скорее, сродни тому, что чувствуешь, стоя в очереди на пробу крови из пальца — ничего, в общем-то, страшного, но защитные механизмы организма все равно на всякий случай мобилизуются. Ведь сейчас будет боль, а значит — опасность, а значит, надо быть внимательнее, осторожнее.
Так и в самолете — каждый раз я с интересом наблюдаю за реакциями ума и тела. Как ум задает себе вопрос, как сам себе отвечает, приводя в качестве аргумента ту самую статистику. Как, после первого же раунда, статистика исключается из списка значимых доводов. Как тело входит в состояние готовности к действиям и как глаза сами находят и отмечают маршруты к возможному отступлению — запасные выходы, технология их открытия, возможные препятствия. И как уже через пару минут ум, исключив всякую рациональную аргументацию, наконец, успокаивается и погружается в размышления иного плана.
Чему там в древней Японии учили самураев? Первая заповедь самого известного кодекса самураев гласит — сущность пути воина — в смерти. Не в победе, не в силе, не в мужестве, а в смерти. Смерть подводит черту всему. Смерть может настигнуть в любой момент. Смерть — это единственная константа, на которую можно и стоит опираться в жизни. «В вопросах или-или без колебаний выбирай смерть» — так учили самураев.
Конечно, то была древняя Япония, а не современная Россия. Дух времени и дух культуры совершенно иные. Но и сейчас в тех словах чувствуется сила и мудрость. Готовы ли мы умереть в любой момент? Готовы ли прямо здесь и сейчас подвести черту? Проживаем ли мы сегодняшний день так, как если бы он был последним? Делаем ли мы то, что ХОТИМ делать? Совершаем ли мы те выборы, которые ХОТИМ совершить? Или мы, как всегда, опасливо оглядываемся по сторонам, откладываем жизнь на потом и рассчитываем, что у нашей персональной кукушки горло пересохнет еще нескоро?
А самолет трогается с места, выруливает на взлетную полосу и замирает, как будто, давая возможность оглянуться на свою жизнь в последний раз. Спонтанная медитация заканчивается — начинается отходняк. Глубокий вдох. — Смирение. — Выдох. Жизнь могла закончиться и в любой другой момент, так, какая теперь разница — сейчас или еще чуть позже? А значит, остается только расслабиться.
Ум окончательно затихает — теперь он спокойно оглядывается на прожитое, свершенное и упущенное. Жизнь есть жизнь. Сердце еще бьется, глаза еще видят, уши пока слышат — и то хорошо. Жизнь — она вот она — вокруг, прямо здесь, даже руку протягивать не надо. Что еще нужно для счастья?
Двигатели набирают обороты, самолет чуть приседает и на пике мощности, как на гребне волны, начинает разбег. Подъем. Отрыв. Шасси. Закрылки. И — тишина. Взлетная тряска заканчивается, и начинается полет. Тонны железа с упряжью из табуна небесных скакунов несутся из точки А в точку Б. Стюардессы, мило улыбаясь, разносят напитки, а птица счастья, пойманная было за хвост, вновь ускользает и растворяется в воздухе. — Продолжается обычная жизнь. Та, в которой у кукушки луженая глотка, в которой дела и решения можно бесконечно откладывать на потом, в которой смерть — это всего лишь очень далекая и в общем-то неясная перспектива… По крайней мере, до захода на посадку.
Вот так и получается, что осознание смерти — это самое жизнеутверждающее переживание.
А что по этому поводу думаете вы? Приходилось ли вам бывать в смертельно опасных ситуациях? Что вы чувствовали в тот момент и сразу после? А сколько времени вам нужно, чтобы закрыть все дела и подготовиться к смерти?
в начало
карта сайта
мак — это все
Часто мне хочется чтобы настпупила смерть. Почему-то я верю в то, что именно когда наступит смерть, моя душа останется и именно тогда я пойму кто я, зачем я жила, зачем весь этот мир, и пойму как устроен этот мир. (Хотя я верю и в то, что это можно понять и без своей смерти, но пока еще не получается:):))
Недавно прочитал интересную вещь, что вальс изобретение коперниканской эпохи. Размер 3/4, в отличии от кратных размеров соответсвует кругу, а не квадрату. Пары кружАтся вокруг своей оси, вокруг других пар, кругом зала. Прямо как планеты вращаются в системе, в галактике, во вселенной. Без особой цели и смысла, но как упоительно и красиво! Космос по гречески и есть красота.
К чему я это? %) Мир гармоничен. Ведь необязательно понимать структуру танца, и свое особое место в нем, но чувство гармонии приветствуется … ;)
Красивый текст! Достойный хорошей художественной книги.)
Смерть и вправду всегда рядом. И когда осознаешь это не умом, а «сущностью».. в этом, наверное и заключается истинное движение по духовному пути.
Саторин
…красота кажется этикеткой, за которой спрятано нечто неизмеримо большее, нечто невыразимо более желанное, чем она сама, и она на него только указывает, тогда как на самом деле за ней ничего особого нет… Золотая этикетка на пустой бутылке… Магазин, где все выставлено на великолепно убранной витрине, а в скрытом за ней крохотном, нежном, узком-узком зале… <…> Да, в этом зале – пусто. (Чапаев и пустота)
А какого смысла от красоты хотят, помимо самой красоты? Она уже сама себе смысл.
Попользоваться ей? Тогда и Баха следовало бы слушать, чтобы, напр., лечить гипертонию? Смешно :))К смыслу красоты можно быть лишь причастным (т.е. быть его частью), красота ВОВСЕ не утилитарна.
А Пелевин… это ж просто обаятельный СТЁБ над современной духовной действительностью, не более… если на него клюют, то сами в итоге становятся объектами этого, уже, получается, удвоенного стеба.
Soprano
Забавные ассоциации. Вообще мне просто понравилась словесная форма, весьма, на мой взгляд подходит, когда говорят, что размышления и истории, связанные с темами смерти красивы. И это нормально. Литература – драмы, людям нравится любоваться трагедиями. Мне сейчас вспоминается книга И. Ялома «всматриваясь в солнце» и его семинар по поводу этой книги . Люди очень отвлекаются по ходу дела. Может в этом и есть проявление тех чувств, которые находят красивыми на контрасте ощущений. Чем забавнее, тем сильнее вытеснение.
Думаю, ничего в тот момент не чувствуешь, кроме острой, режущей привычное восприятие реальности происходящего.
…еще один приступ трусости с благополучным концом. Бывает, что от страха люди, в основном дети, писаются, тогда счастливое чувство «пронесло» распространяется и на облегчившееся тело и на облегчившуюся душу.
Именно поэтому – из-за полного неуважения к жизни – японцы и продули войну в АБСОЛЮТНО бессмысленных и заранее бестолковых «банзай атаках». Отсюда: Para bellum. А «готовься к смерти!» – говорят врагу.
Хотя также точно как япошки в войне, с их промытыми пропагандой мозгами, думают сейчас и анархисты, и террористы: «Eсли я к себе отношусь как к собаке и с равнодушен к собственной жизни, то к жизни других я буду, естественно, относиться еще хуже».
Soprano
Ты не путай культуру, сложившуюся веками с войной. В войне, как известно, все средства хороши. Плюс технологии запада были лучше. К тому же Япония в период войн начала прошлого века была достаточно деградировавшей страной, а то, что творили японские солдаты (это с другой стороны) – уму непостижимо и не укладывается в рамки культурных норм страны. Всеобщий психоз на фоне войн. Издевательства и убийства считали нормой на фоне общей философии.
Что касается того, что думают «анархисты и террористы» – откуда такие ассоциации?
Давайте поговорим. О смерти не с кем обычно поговорить..
хотя бы даже в такой мягкой форме как эта статья..
Мне, наверное, нужно время только, чтобы попрощаться с самой собой. Не вполне поняла, какие дела можно закрывать перед смертью. Если смотреть с позиции жизни, то, конечно, есть, что терять. А с позиции смерти – потерять можно только себя, не будет меня вот такой. И времени нужно только, чтобы оглянуться и попрощаться с самой собой.
Так я думаю сегодня.
Если считать жизнь справедливой, не нужно времени на подготовку к смерти. Оглядываясь назад, вижу большую гору своих ошибок. Думаю, они все были нужны мне, иначе бы я не была такой, какая я сейчас. И через время, я и этот комментарий буду считать ошибкой, которая тоже нужна была мне, чтобы… А в данный момент это кажется ответом кому-то и чем-то для себя оформляющим, закрепляющим словами что-то свое… последним штрихом.
Как говорится: стакан наполовину полон, наполовину пуст или в два раза больше, чем надо. Оглядываясь в последний раз, хорошо бы, он был полон до краёв…
Я думаю, жизнь отчасти и есть подготовка к смерти. Точнее, готовность и желание жить – это уже готовность к смерти. А без спокойного отношения к смерти вряд ли можно полноценно жить.. Все остальное основано на страхе..
Напр., если оставить на выбор прыжок с 5-го этажа или с 15-го, человек скорее выберет, что лучше с 15-го. Так уж вернее, что наступит смерть. А почему выбор в пользу смерти? Потому что жить после человек не желает, а значит, жить он ещё не готов. Т. е. жизни он боится больше, чем смерти.
Приходилось – почти под колесами машины несколько раз, с ножом у горла и под дулом пистолета (от человека, прошедшего войну), на мотоцикле с вылетом на встречку и ещё несколько случаев.
Очень остро ощущается реальность всего происходящего.
Сначала ощущала внутреннюю остановку, словно восприятие жизни стало «покадровым». Остро ощущала себя и изнутри будто «просеиваясь» (сливаясь что ли) во всё вокруг. И одновременно что-то вроде отрешенности, смирение. А сразу после – ощущала ясно себя и окружающие детали, только уже в более плавном течении времени, ощущение легкости и некоторой потерянности. Приблизительно так, но это трудно описать, слова не подберешь..
Да, стоит явственно понять, что вот сейчас ты, возможно, умрешь, чтобы проснуться, взбодриться…
В целом, думаю, что отношение к жизни и к смерти пропорционально созависимо. Страх перед жизнью толкает к смерти, страх перед смертью – к жизни, метания и следствия в разных вариациях..
Однажды, попав в очередной ад, я далеко забрела в глушь.. Там от усталости решила полежать на рельсах.. и, отдохнув, придумала для себя такой будильник:
«подо мной земля, надо мной небо. где я?».
жизнь-и-смерть,
сейчас-и-потом,
земля-и-небо,
действия-и-мысли,
труд-и-плод.
Где я? В какой сфере я нахожусь? Как далеко, как надолго я удалилась в одну из крайностей и по каким причинам?