Чем опасно христианство или —
кому выгодны 10 заповедей?
Психологическое влияние христианства · 9 сентября 2008 г.
Пришло время продолжить цикл «Не сотвори себе кумира». Его цель — развенчание заблуждений, которые глубоко въелись в нашу повседневную жизнь и, оставаясь незамеченными, подрывают душевное равновесие. Сегодня разговор пойдет о христианстве.
Писать о христианстве тяжело — тема это обширная, неоднозначная, а для многих еще и очень болезненная. Поэтому приходится тщательно подбирать слова и смягчать отдельные моменты, о которых следовало бы сказать более жестко.
Прошу не воспринимать статью как критику ради критики. Задача сайта и, в частности, этой статьи — расставить некие вехи, по которым можно будет ориентироваться в поисках личного счастья и душевного покоя. Христианство оказало глубокое влияние на нашу культуру и очень многие душевные проблемы, с которыми все мы сталкиваемся, порождены именно им — вот об этом и поговорим.
Начнем с того, что христианство, как и всякая религия, не имеет никакого отношения к Богу. Христианство говорит о Боге, но не имеет с ним никакой непосредственной связи. Этот как раз тот случай, когда следует напомнить, что рассуждать о вкусе устриц имеет право только тот, кто их ел. Так вот, создатели христианства устриц не ели.
Христианство, как систематизированное учение возникло не спонтанно и не внезапно, его именно создали, и не просто так, а со вполне конкретными практическими целями. Как говорит Ницше, настоящий христианин был только один — Иисус. Иисус воплощал собой христианство — он был христианином. А все, кто позже встал под знамя новой религии, в христианство только верили.
Помните основной мотив Дао дэ Цзин — Дао, у которого есть имя, не есть настоящее Дао. Так и христианство — будучи выраженным в словах, оно утрачивает всякий смысл. Никакие слова и знаки не могут передать внутреннее состояние Иисуса — он просто жил и показывал собой пример спасения души. А христианство — это «вера в Иисуса», придуманная не им, но вложенная ему в уста.
В психологии эта проблема постоянно становится камнем преткновения — люди часто не видят разницы между верой и знанием. Принимая чужие слова и принципы за непреложную истину, люди отказываются от необходимости получать свой собственный опыт и забредают в такие дебри, из которых сами потом выбраться уже не могут. Чем больше человек полагается на чужие мнения и идеалы, тем скорее он утрачивает почву под ногами и оказывается в подвешенном состоянии — жизнь становится полнейшей абстракцией, лишенной вкуса и цвета.
Христианство, каким оно сформировалось, — это лишь набор легенд и преданий о жизни святых людей. В нем нет никакой силы — одни лишь сказки о ней. Всякие документы свидетельствующие о древних великих свершениях — это впечатления записанные с чужих слов, много раз переиначенные в соответствии с требованиями момента. За каждым текстом стоят живые люди, которые следовали своим целям и текущей конъюнктуре.
И все-таки на основе этих рассказов и пересказов выстроена огромная философская и онтологическая концепция, с претензией на то, что она получена из рук самого Бога. Однако ничто не может изменить того факта, что основой религии является вера, а не знание. Религию творят и насаждают люди, в лучшем случае, верующие в Бога, однако, не имеющие никаких собственных знаний о том, что есть Бог и где его следует искать.
Здесь нужно сделать оговорку, что во все времена в лоне христианской церкви встречались и по-настоящему святые люди. Святые не потому, что четко и беззаветно следовали всем постулатам религии, а потому, что совершили переход от веры к знанию Бога. Они больше не верят, теперь они — Знают. А то, что, рассказывая о своих переживаниях, они используют христианскую терминологию — это дело лишь привычки и необходимости подобрать хоть какие-то слова к неописуемым откровениям.
Достижение такого состояния — не заслуга христианского учения и не результат праведной жизни. Того же состояния люди достигали и безо всякого посредства религиозных учений. Просветление, восстановление связи с Богом — это результат честности с самим собой и поиска опоры внутри, в своем собственном психологическом опыте, а не во внешних учениях и правилах. Христианство же претендует на то, что только послушные ему будут спасены, а все прочие будут наказаны.
Итак, между спасением души и фактическими ценностями религиозного института, которым мы сегодня знаем христианство, лежит огромная пропасть. И если в самых лучших своих намерениях религия действительно желает помочь эту пропасть преодолеть, то на практике получается совершенно обратное — она спасению души только препятствует.
Раннее христианство
Христианство не всегда было религией — на начальных этапах своего существования оно было сектой. Не в том негативном смысле, в котором принято использовать это слово сегодня, а в своем изначальном значении, как братство, принявшее свое, отдельное учение о вере. Отколовшись от иудаизма, раннее христианство было Мистерией, — учением о пробуждении духовных сил и достижении высшего состояния души.
Как и все прочие Мистерии, раннее христианство было практическим учением. Не верой ради веры, а системой практических знаний со своим собственным языком и своими техниками пробуждения души ото сна. И к этим мистическим знаниям допускались только подготовленные и достойные. Раскрывать тонкости духовных истин профанам считалось опасным, что замечательно иллюстрируется историей самого Иисуса.
Позже, когда христианство начало получать все большее распространение, из него насильно начали вытравливать главную его составляющую. Будучи Мистерией, христианское учение имело своей целью достижение того же состояния души, в котором пребывал Иисус. Но уже через несколько веков после смерти Иисуса от изначального христианства осталась только выхолощенная вера в прощение и спасение, обещанные праведникам.
Христос — как и Будда — отличался от других людей поступками, а христиане с самого начала отличались от других лишь верою.
Вместо того, чтобы учить, как при этой жизни достичь царствия Господня, новое христианство предложило расслабиться и довериться церкви — чтобы спасти свою душу теперь достаточно стало просто верить в Бога. Христианство предложило бесплатный сыр тем, кого в Мистериях и близко бы не подпустили к сакральным знаниям. Не удивительно, что такая удобная религия очень быстро набрала популярность.
Цельс: …Крикуны, зовущие людей к другим Мистериям, говорят так: «Пусть приблизится тот, чьи руки чисты и слова мудры». Другие же говорят: «Пусть приблизится тот, кто чист, и чья душа свободна от скверны, и кто ведет праведную жизнь». Эти вещи говорятся теми, кто обещает очищение от ошибок. А теперь послушаем тех, кто зовет к христианским Мистериям; кого же они зовут туда? — и грешников, и глупцов, и нищих, всех зовут в царство Божие, все убогие будут туда приняты. Разве их не надо называть грешниками, ворами, грабителями, святотатцами, гробокопателями?…
Цельс нападал не на ранних христианских мистиков, а на ложные формы христианства, которые существовали уже тогда. Идеалы раннего христианства были основаны на высоких моральных стандартах языческих Мистерий, и первые христиане, сходившиеся на собрания в Риме, делали это в подземных храмах Митры, из культа которого современная церковь позаимствовала систему государственного управления, в которой придавалось особое значение роли духовенства.
Изначальная мистическая сторона христианства сохранилась в гностических учениях, которые были связующим звеном между ранним христианством и более древними Мистериями. Но гностицизм вскоре был объявлен ересью и церковь приложила огромные усилия к его истреблению. Были уничтожены практически все документальные свидетельства, и только в 1945 году в Египте были обнаружены гностические тексты, открывающие эзотерический взгляд на христианское учение.
В других мировых религиях тоже наблюдается подобная ситуация. Буддизм и индуизм — это такие же социально-государственные институты, как и христианство. Но, в отличие от последнего, в восточных религиях практическая сторона достижения просветленного состояния не была отвергнута, а выделилась в самостоятельные эзотерические учения — Дзэн и Адвайту. Христианство же окончательно превратилось в экзотерическую профанскую систему верований.
Христианство в руках государства
С четвертого века нашей эры начинается история христианства, как полноценной религии. Римский император Константин признал христианство на равне с прочими распространенными на тот момент религиями. Сам он, однако, практически до самой смерти оставался язычником и, по некоторым сведениям, вел образ жизни не достойный даже императора, не то что христианина.
К концу того же века император Феодосий I окончательно установил за христианством статус государственной религии Рима. А еще чуть позже язычество было официально запрещено, и началась история массового и насильного обращения язычников в новую религию.
Совершенно очевидно то, что государственную поддержку христианство получило не за свою истинность и не за то, что римские императоры нашли в нем созвучия своим духовным исканиям. С самого начала это был вопрос социально-политический.
Массами нужно было управлять, а христианство для этого подходило как нельзя лучше. К тому же, оно уже получило широкое народное признание. Государству оставалось лишь взять бразды правления в свои руки и пустить колесницу в нужном направлении. Плюсом христианства также было и то, что оно подразумевало четкую иерархию, позволяющую держать весь религиозный институт под четким контролем.
Еще нужно сказать о происхождении Библии — основного документа христианской религии. Ко временам Константина Библия уже приняла известную нам форму из двух заветов, и Константин посодействовал укреплению и распространению канонического христианского учения, приказав изготовить 50 экземпляров Библии.
Как и христианство, Библия возникла не одномоментно. Текст священного писания оформлялся в течение многих веков, но окончательную свою форму принял тоже где-то в третьем-четвертом веках нашей эры.
Библию никто не писал. Знакомая нам толстая книга — это сборник разрозненных рассказов, выстроенных в исторической и смысловой последовательности. Авторы этих преданий никому неизвестны — один рассказал, другой передал, третий записал. Но наибольшее влияние оказал последний — тот, кто включил этот рассказ в текст Завета.
Формирование канонического текста Библии происходило не по Божественному указу, а по воле конкретных живых людей, принимавших решение, что признать Божественной истиной, а что считать опасной ересью. Библия — результат сознательного и целенаправленного отбора таких текстов, которые были угодны зарождающейся церкви, и исключения тех, что ставили саму необходимость церкви под сомнение.
Библия, с назначенным ей статусом Божественной истины, окончательно поставила крест на идеалах и ценностях раннего христианства и завершила переход от непосредственного знания Бога, к вере в него.
Рабская психология
Помните басню про лису и зеленый виноград? Она очень хорошо иллюстрирует формирование и природу христианских ценностей. Это известный психологический эффект, который встречается на каждом шагу, — когда человек не может получить желаемое, он оказывается перед выбором — признать свою несостоятельнось или совершить интеллектуальный кульбит и желаемое полностью обесценить. А поскольку смотреть правде в глаза очень неприятно, всегда проще назвать виноград зеленым.
[Христианская проповедь] — целая методика, настоящая школа совращения в веру: принципиальное презрение и унижение тех сфер, из которых могло бы прийти сопротивление (разума, философии и мудрости, сомнения и осторожности); беззастенчивое самовосхваление и превознесение учения при постоянном напоминании, что оно дано нам самим Богом… что в нем ничего нельзя критиковать, но должно все принимать на веру… и принимать должно не как-нибудь, а в состоянии глубочайшего смирения и благодарности…
Христианство получило распространение, как религия слабых. Оно обещало приобщение к миру духовных ценностей, не требуя никаких усилий и предварительной подготовки. В христианство «брали» всех желающих, при этом, создавая у них ощущение собственной избранности.
Другими словами, христианство стало для масс средством психологической защиты перед лицом собственной ничтожности. Когда человек не может опереться на себя и свое собственное мнение, он вынужден придумывать искусственные правила и следовать им. Вот основа христианской черно-белой морали — ее задача поставить в стойло тех, кто не способен к самоопределению.
Если смотрели вторую часть «Догвилля» Ларса фон Триера, то в ней была отличная этому иллюстрация. Там рабы сами придумали кодекс, по которому их хозяева потом ими же управляли. Сначала зрителю показывают жестокость этого свода правил, а заканчивается все тем, что на свободе, без правил, бывшие рабы теряют голову и загоняют свою жизнь в тупик. И получается, что кодекс, со всей его строгостью, действительно необходим там, где речь идет о психологии раба.
Так вот, христианство — это и есть рабский кодекс. Оно может упорядочить существование общины, не причиняя особого психологического вреда, но при одном условии — если это община слабых инфантильных душ, которые без Закона впадают в беззаконие.
Они [евреи] извратили ценности, изобретя моральные идеалы, которые — до тех пор, пока в них верят, — превращают их немощь в мощь, а их ничтожество — в ценность.
Для слабой души христианство привлекательно с двух сторон. Во-первых, вопреки собственным установлениям, оно тешит гордыню, создавая чувство сопричастности с миром божественного — этакая ярмарочная духовность. Во-вторых, недостижимый для раба мир материальных ценностей, христианство провозглашает порочным и грешным — обесценивает его.
Тогда и возникает сладкое для всякого невротика чувство собственной исключительности — «Я слаб и беден только потому, что стою выше материальных ценностей. Я — духовный!» Получается, что свобода, сила и вера в себя полностью обесцениваются, а на первое место выходят качества инфантильной психики — покорность, сомнение, безответственность, жалость к себе, замаскированные под высокую духовность.
Если всех вокруг низвести до своего уровня, то можно стать сильным среди слабых, — вот цель и логика христианской социальной морали.
Десять заповедей
и христианская мораль
Считается, что Моисей получил эти заповеди напрямую от Бога. Даже если не воспринимать это буквально и предположить, что речь идет об «обычном» мистическом прозрении, то все равно остается один принципиальный вопрос — какое отношение имеют слова, записанные в современной Библии, к тому, что Моисей действительно получил от Бога?
Дошедшие до нас заповеди прошли через целую мясорубку искажающих факторов. Во-первых, сама природа слов такова, что никакое глубинное прозрение они выразить не могут. Во-вторых, пересказы, переводы и пере-переводы — механизм сломанного телефона, когда рассказчик расставляет акценты, как ему заблагорассудится, мало чего оставляет от исходной информации. В-третьих, политический фактор — в окончательном тексте Библии заповеди были сформулированы так, чтобы выдерживать общую социально-политическую линию новой религии.
Можно ли после этого доверять христианским заповедям? Действительно ли в них звучит голос Божий или в них одни лишь «благие» намерения христианского духовенства? Отсылаю вас к тексту заповедей, чтобы не дублировать их здесь: Десять заповедей.
Посмотрите, по меньшей мере половина заповедей — это чисто социальные установки. Правила комфортного сожительства в общине. А другая половина — отстаивание интересов самой религии и игра на поддержании существующих традиций.
Если копать глубоко, то можно догадаться, об эзотерической основе отдельных заповедей, но ведь мало кто это делает. Обычно, заповеди понимаются в лоб, буквально. Более продвинутые верующие идут дальше и понимают заповеди шире, но и это тоже ничего не меняет. Суть остается та же: заповеди — это смазка для социальной машины, а не инструмент спасения души.
Кстати, интересный момент. Заповеди — это система запретов. Они не говорят, что делать, а только то, чего не делать. Это родительский наказ, оставленный детям, которые, иначе, перевернут все вверх дном. Такие запреты нужны, когда к людям нет доверия, — и это снова возвращает нас к старой логике — раб, оставленный без присмотра, начинает бесчинствовать. Поэтому и нужна дубинка из заповедей и Божьего гнева, которая бы всегда висела на видном месте.
Так формируется и укрепляется основной инструмент социального давления — совесть. Только христианство идет дальше обычной психологии. Совесть — говорит оно, — требует ответа не перед собой, не перед родителями, а перед Богом. Но подразумевается при этом не Самость, что было бы вполне разумно. Христианство требует соблюдения тех заветов, которые сочло важными по собственному произволу.
Чувство вины и конфликт совести — вот подарок христианства человечеству.
Здесь тоже срабатывает хорошо известная ловушка. Если долго наблюдать за просветленным человеком, то можно выследить какие-то характерные модели реагирования. Например, можно подметить, что он не хочет никого убить, что он не стремится прелюбодействовать, не крадет, не завидует, не врет… — в общем, ведет праведный образ жизни.
Тогда можно сделать вывод, что дело, как раз в соблюдении этих простых правил. Не убивай, не ври, не кради — и все будет хорошо, ты станешь таким же духовным и счастливым. Но это будет очень большой ошибкой, потому что причины и следствия здесь перепутаны местами.
На первом месте всегда стоит уровень духовного развития — именно он формирует поведение. Провернуть этот механизм в обратном направлении невозможно. Сколько из себя не изображай просветленного, духовности от этого не прибавится, а скорее даже убудет.
Просветленный человек выглядит праведником не потому, что ему хватает твердости и силы воли следовать всем мыслимым заповедям. А грешник не становится менее грешником от того, что, стиснув зубы, не позволяет себе нарушить установленный закон.
Настоящий праведник живет вообще без правил — у него больше нет той мотивации, которая порождает греховные поступки, поэтому он и выглядит праведником. Но вместе с тем, он может совершать и такие действия, которые совершенно не согласуются с христианскими заповедями, и это все равно не будет для него грехом, потому что за каждым его поступком стоит сам Бог (Самость).
Ну, а грешник потому и грешник, что живет только по правилам, а самостоятельно не может для себя решить, что зло, а что благо. Как бы он ни напрягался, что бы из себя не изображал, — до тех пор, пока он следует чужим заповедям, он так и останется грешником. Словами апостола Павла — «Где нет закона, нет и преступления (Рим 4:15) … Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона (Рим 5:13)».
Вердикт
Критиковать христианство в общем-то легко, однако же нельзя его недооценивать. Проблемы, описанные здесь, возникают по большей части из-за того, что основную массу верующих составляют профаны — люди, понимающие все слишком буквально и ищущие в религии ответы на вопросы, которые следовало бы задать себе.
Христианство часто становится убежищем слабых инфантильных душ, и именно поэтому на каждом шагу так себя компрометирует. Оно обещает одарить духовными благами всех, кто пополнит ряды верующих. А в спасение души безо всяких усилий и, вообще, в «халяву» верят те, кому до просветленного состояния еще очень далеко.
Духовный рост во все времена требовал огромного мужества и непомерных усилий, которые мало кому по зубам. Чтобы по-настоящему сделать шаг в направлении духовности, нужно в некотором смысле сойти с ума — многие ли к этому готовы? Но очень многие хотят к духовности приобщиться…
Несмотря на то, что христианство мы знаем только в очень искаженной форме, в нем все-таки можно еще разглядеть следы той вечной мудрости, которую открывали посвященным в древних Мистериях.
Классический миф о рождении героя, представленный в христианской традиции в тех же символах и образах, как и во многих других культурах и религиях, учит пробуждению души ото сна. Жизненный путь Иисуса, так красочно описанный в Библии, — это символическое отражение той битвы между светом и тьмой, которая идет в каждом из нас.
Христианство же больше всего опасно своей безаппеляционностью и подчиненностью интересам социума. Как ни крути, а просветление и общественные ценности всегда находились и будут находиться по разные стороны баррикад. Современное христианство в этом конфликте интересов изменяет своему предназначению и выбирает сторону общества — оно предает себя и тех людей, которые ему доверились.
Христианство больше не ведет людей к их спасению, оно слишком занято спасением себя.
в начало
карта сайта
мак — это все
Человек родился в лесу. Ему предлагают идти по тропинке – ВЕРЕ.
Одних тропинка приведет на болото, застрянут они посреди этого болота.
Других приведет на озеро. Оденут на берегу они крестик и поплывут на остров и будут там жить. Грешить будут ездить на землю, а потом опять на остров.
Третьих доведет тропа до воздушного шара, они взмоют на нем в небо, и уже смогут видеть болото и озеро, но все-равно будут сидеть в воздушном шаре.
И только, четвертым будет дано улететь на ракете и встретиться с Создателем.
Причем, сейчас очень модно ВЕРИТЬ, люди просто носят крестики. То есть их тропинка привела к озеру, они одели крест и остались стоять на берегу.
А я остался жить в лесу и иногда в бинокль вижу людей на болоте, озере и на воздушном шаре.
К этой статье могу только добавить, что ни Иисус, ни Будда ничего не писали и не создавали религий. Религии создавали те, кому до них было “как до Луны пешком”.
paradimov, paradimov, трудно Вам идти против рожна.
Вот Вы уже искажаете смысл метафоры, с которой автор статьи начал повествование.
Давайте будем честны перед собой.
mxm прав отчасти, что бревно очень тяжело вытащить. Но это возможно. Способы описаны, только сами опробуйте, а то нам не рекомендуется навязываться (Мф 7:6).
С Вашим-то острым умом – всё получится ;-)
Давайте.
«Закон справедливый не нужен тому,
Кто хочет чтоб только ему одному
Привольно и радостно было бы жить:
Убить и при этом убитым не быть.
Детишек чужих на обед пожевать
И ночью потом в сладких снах почевать.
С досадою скажет: «Что это за бред!»
Подумаешь, съел поросёнка в обед.
Младенец же мой — это вам не свинья,
Особенный он и особенный я!
Но только вселенной Закон нерушим.
И малым, и средним, и очень большим
Известно, что есть справедливость одна,
На лица и званья не смотрит она.
Что сделал другому, получишь в ответ
И станет последним твой сытный обед.
Кто хочет Закон под себя лишь подмять,
Тому Справедливость, увы, не понять»
Я сама не верую в те религии которые представлены на нашей планете. Но и в абсолютную силу человека тоже не особо. Думаю, есть общий разум.
Религии сами по себе все же необходимы, именно они и в том числе христианство сдерживают многих людей от аморальных поступков. Законы написанные нашими современниками, скажем так, не столь пугающи для большенства. Страх гореть в огне до скончания веков, куда сильнее, чем пару лет провести “за решеткой в темнице сырой”. А именно эти жестокие, порою беспощадные, бессмысленные религии вбивают в людей, которые зачастую не способны самостоятельно решить, что для них нравственно, а что нет, пределы разумного.
[...] Чем опасно христианство — кому выгодны 10 заповедей? [...]
Что вам сказать? Прочитайте “Мастера и Маргариту” там Воланд Вам всё объяснит. Называть верующих профанами, по меньшей мере глупо и высокомерно.Наверяка есть много христиан гораздо способнее, умнее и добрее вас.
Юрий
Юрий, а вы к кому обращаетесь? К Олегу Сатову? А вы читали “Мастера и Маргариту”?
Хорошая статья…
Верующих называть профанами, по меньшей мере — адекватно. Верующие именно потому и верующие, что не знающие.
Пока ты веришь — ты обманут. Тебя можно обмануть. Тогда и только тогда, когда ты знаешь, обмануть тебя невозможно.
Если ты знаешь, что ты хочешь пить, то что бы кто ни говорил, ты будешь это знать, а не верить (”кажется, я хочу пить”). Именно на вере основана вся наша демоническая самоликвидирующаяся цивилизация.
Религия, медицина, наука, история, биология, физика — это всё ВЕРА. Не та ВЕРА, которая означала когда-то “ведаю Ра”, т.е. “един с Богом”, а та вера, которая суть неосознаваемое слепое следование за тем, кто использует тебя как корм.
Википедия говорит:
Вы простите меня, пожалуйста, я с вами незнаком и никак не хочу вас оскорбить или нахамить вам, но сколько вам лет?
тлинатсать.
Николай Пирогов (1810-1881), профессор медицины, великий русский хирург: “Веру я считаю психической способностью человека, которая более всех других отличает его от животных”
Луи Пастер (1822-1895), французский микробиолог и химик, основоположник современной микробиологии и иммунологии: «Ещё настанет день, когда будут смеяться над глупостью современной нам материалистической философии. Чем больше я занимаюсь изучением природы, тем более останавливаюсь в благоговейном изумлении перед делами Творца. Я молюсь во время работ своих в лаборатории.»
Иван Павлов (1849 – 1936) великий русский ученый-физиолог, академик: “Я изучаю высшую нервную деятельность и знаю, что все человеческие чувства: радость, горе, печаль, гнев, ненависть, мысли человека, самая способность мыслить и рассуждать – связаны, каждая из них, с особой клеткой человеческого мозга и ее нервами. А когда тело перестает жить, тогда все эти чувства и мысли человека, как бы оторвавшись от мозговых клеток, уже умерших, в силу общего закона о том, что ничто – ни энергия, ни материя – не исчезают бесследно и составляют ту душу, бессмертную душу, которую исповедует христианская вера”.
p.S. я надеюсь, Олег, что оспаривать величайших ученых, до которых нам с Вами ну ооочень далеко, Вы не осмелитесь
Inna
Если атеизм это вера,то лысый-это цвет волос,а христианство-разновидность неверия.
Краткая защитительная речь. Сразу принесу свои извинения,за то, что статью прочел не целиком. Но читать ее с каждой секундой все сложнее и сложнее. Проблема в том что вы, Олег, рассматриваете христианство с какой-то слишком непонятной позиции. Искажаете его учение и затем, искаженное опровергаете. Развенчаю лишь несколько ваших заблуждений, потому как этого, по моему, будет достаточно. Христианство устриц не пробовало. Откуда такая информация. Если рассматривать Бога как нечто трансцендентное, то с вами можно согласиться. Но когда вы говорите о христианстве, то за основу христианства, нужно взять учение христианства, а не ваши скудные представления о нем. А скудные они хотя бы потому что вы не понимаете самой сути христианства. Если за первоисточник брать Священное Писание Нового Завета. То есть текст, повествующий непосредственно о Христе и Его учении, то ваши ошибки становятся очевидными. Об устрицах. Христианство – религия опытная. Не умозрительная философия, и не состояния души. Это чистый эмпиризм. Единственное познание Бога – опытное. К примеру крещение. Или даже лучше взять Евхаристию. Таинство причастия. Уже у апостола Павла мы находим указание на Богопознание и слияние с Богом в Евхаристии. То есть, пользуясь вашей терминологией, христианство как раз единственная религии устриц пробовавшая. Христианство ест Бога. Вспомним слова непосредственно Христа: «Кто не жует мою плоть, и не пьет мою кровь, не наследует Царство Небесное». В синодальном тексте слово ест. Но я говорю о греческом тексте. Там употребляется слово – жует. Второе. Христианство, религия которая устанавливается Христом а не Его последователями. «Идите, научите все народы, крестя…» говорит Христос. На тайной вечере Он говорит апостолам о той же Евхаристии – «сие творите в Мое воспоминание». То есть и тут вы очень поверхностны и попросту не знаете текста первоисточника. При этом я не говорю о греческом тексте, хотя бы русский. К слову во все времена самая популярная книга. Не понять, что Христос пришел дать учение и основать религию, это возможно лишь при неознакомленности с текстом Писания. «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга…» Вот пример теоретического религиозного учения. Третье. Христианство действительно было сектой. Но не в самом христианстве. И это тоже, непонимание его сути. Сектой его мыслила римская власть. При этом религией. Секта – это не самостоятельное течение или братство как вы утверждаете. А ответвление от центральной концепции. Так христианство всегда юбыло религией. Но в собственных глазах религией Христа, а в глазах Рима – веткой иудаизма. И дело не в том что это учение частично отлично от иудаизма. Дело в том что древний иудаизм состоял из множества сект, самые известные фарисеи, саддукеи, ессеи. Хотя с фарисеями не все просто, это не совсем секта, но в целом Иудаизм был собранием разных сект. Но никому кроме вас и в голову не приходило усомниться что саддукеи или ессеи – религия. Всем известно что это все – иудаизм. Так и христианство, затерялось в первое время среди иудейских сект. Сами они себя считали иудеями, к которым пришел Мессия. Это можно увидеть уже в деяниях. И в посланиях Павла. Почитайте на досуге. Так, вы ошибаетесь и здесь. ВО первых христианство с первых веков религия(со своей религиозной теорией и практикой, установленными Христом), и сектой мыслится лишь в римском законе, ито из-за нежелания римских властей разбираться во всех течениях иудаизма. Мыслиться таковой до тех пор пока иудеи не воспротивились и не указали на коренные отличия!